Так вот. Одной из правых рук тогдашнего Императора и был этот герцог. Фамилии его ни кто уже и не помнит — так глубоко в пыль нырять желающих нет, захлебнуться можно.

— Это как?

— Ну, найдёшь что либо эдакое, он покрутил пальцами в воздухе,

— горячее даже сейчас. А оно тебя и утопит. Не все знания полезны, лучше кое о чём и не знать. Но ты меня снова сбил. Итак… Да. Этот герцог занимался рутиной, как все — был простым карателем. Благородным. Помнишь, я про евгенику говорил?

— Да.

— Три десятка благородных предков были до него, он тридцать вторым был.

— А что с тридцать первым?

— Правильный вопрос. Тридцать первым был его папаша. Он и решил ускорить природный процесс. В общем плоду, в утробе матери, ДНК и того, — он изобразил пальцами ножницы.

— Чик-чик и подрезали. Мать, кстати, умерла при родах. Она не благородной была, наложница, так что про неё известно мало. А вот мальчик выжил. Есть обрывки информации, что у него братья были — папаша похоже с масштабом к процессу подошёл, но скудность даже обрывков наводит на мысль, что с братьями что-то пошло не по папашкиному плану.

Я понимающе кивнул. Кончил папенька братишек по тихому, не по породе — в расход, обычное для голубой крови дело.

— Ну а этот вырос. А тут и отец любимый преставился. Сам или помог кто, — он подмигнул мне.

— Информации сам понимаешь.

— Ага…

— А тут и смута подоспела. И стал наш герцог миротворцем. Во имя светлых идеалов Империи, конечно. Ни чем особым он на фоне прочих не отличился, разве что рукопашку любил. Отвоевал, получил сектор в лен и потом благополучно помер.

Вроде сам. Всё, пришли.

Я огляделся — действительно, увлёкшись рассказом я и не заметил, как мы добрались до ворот пещерного ангара. Чип подошёл к стене и откинув небольшую крышку что-то набрал на оькрывшейся панели. Зажужжали скрытые в стене привода и створки ворот поползли в разные стороны, открывая нам проход внутрь.

— Ну давай твоего Петровича осмотрим, — Чип шагнул внутрь и я последовал за ним.

— И ты на этом долетел? — Он задрал голову, обходя ржавый корпус моего корабя.

— А ты смелее чем кажешбся, Поп.

— Погоди, — дёрнул его за плечо я.

— А дальше? Если он ни чем не прославился? Откуда известность то?

— Поп! Браво! — он вытянул руки и изобразил аплодисменты перед моим лицом.

— Ты сегодня в ударе! С утра слышу от тебя правильные вопросы.

— Не тяни.

— Он и не прославился, но! Его придворный художник написал его портрет. Ничего особенного, мазня, по сравнением, как до Смуты рисовали, но есть нюанс — этот портрет сохранился до нашего времени.

— И что?

— Рыж, ты тут?

Откуда-то из под корабля выскочил Рыжик и принялся описывать вокруг нас круги в своей обычной манере.

— У тебя проектор работает?

— Д-да!

— Перестань заикаться, договорились же!

— Хорошо.

— Портрет Красного Герцога показать Попу можешь?

Рыжик затормозил напротив меня, а в следующий миг нас разделила висящая в воздухе картина.

На картине, в окружении слишком на мой взгляд детально изображённой расчленёнки, гордо опершись на узкий двуручный меч, стоял чрезмерно широкоплечий мужчина в алых, старомодно округлых доспехах. Свободной рукой он помогал встать женщине в обрывках белоснежного платья. Правда всё самое интересное на ней, с мужской точки зрения, было прикрыто удачно расположившимися клочками ткани. Женщина была стройна и красива. Не знаю, почему Чип назвал это мазнёй, на мой взгляд девка была что надо.

— Ты не на сиськи смотри, — прервал меня Чип.

— Вон цацки те. — он ткнул рукой в шею красавицы, отчего вся картина пошла волнами. Дождавшись когда картина успокоилась я присмотрелся к деталям.

На даме, кроме крайне неудачно, с моей точки зрения, расположенных обрывков некогда роскошного платья, действительно присутствовали драгоценные украшения. Полный комплект — ожерелье, скорее длинные, чем крупные серьги, пара колец и браслет из замысловато переплетённых золотых полосок различной тональности. Украшения были вырисованны куда менее тщательно в отличии от тела дамы или доспехов самого герцога. Создавалось впечатление, что художник изобразил их для проформы — типа она была в лохмотьях, но вот с таким вот гарнитуром. Как если-бы ему потом предстояло инвентаризацию проводить.

— Кольца, две штуки, желтого металла с синими камнями?

— Есть. Раз и вот два.

— Ага, ставим галочку. Дальше пошли.

Я ещё немного полюбовался девушкой, позавидовал Герцогу и махнул рукой Рыжику, насмотрелся, выключай шарманку. Картина, а с ней и ощущение близости к тому кровавому, но в чём то романтическому времени пропало и я встряхнул головой, окончательно избавляясь от нахлынувшего наваждения.

— Не раскисай, — ткнул меня в бок Чип.

— Дамочка понравилась?

— Ага.

— После его смерти она унаследовала его лен, потом снова удачно вышла, опять овдовела и кончила тем, что её кто-то из любовников зарезал. Говорят — из ревности. — Чип пожал плечами.

— Может и так, только оба лена, после всего, вернулись в Империю. Вот так вот.

Я снова потряс головой. Нет уж, упаси меня Творец, жить в подобные времена.

— Ближе к делу! — Чип подошёл к Петровичу и похлопал корабль по посадочной лапе.

— Смерельный номер! Только сегодня! — вдруг заорал он уподобляясь цирковому конферансье.

— Переделка Десантного модуля в… Рыж, дробь!

Не знаю как, но Рыжик издал серию звуков действительно напоминающие барабанную дробь.

— Превращается…превращается…в…Штурмовик! — и он театрально взмахнул рукой.

В следующий момент мне показалось, что я брежу — изо всех щелей, из-за стоящих у ближней стены ящиков, из-за бочек, стоявших пирамидой с другой стороны корабля повалили…Рыжики!

Они были разных размеров, цветов, но все — шарики и все на множестве тонких ножек.

— Это…что? — я несколько раз ткнул рукой в накатывающуюся на корабль разноцветную волну.

— Это? Дети. — спокойно и не глядя на меня ответил Чип.

— Дети? Чьи дети?

— Ну…Наши с Рыжиком, это долгая история.

Меж тем шарики добежали до Петровича и его просто накрыло яркой, разноцветной волной.

— Так расскажи уж, — я повернулся к Чипу.

— Лично я не спешу.

Когда я снова обернулся к кораблю шарики уже организовали некое подобие структуры — вокруг корпуса шары красного цвета образовали неправильный, колеблющийся овал. Они взяли друг друга за лапки и плавно раскачивались в ритме какой-то неведомой мне, неспешной мелодии, точь-в-точь хоровод. Время от времени кто-то из красных покидал хоровод, но кольцо не прерывалось — на его место тут же вставал другой шарик того же цвета, скатившейся либо с корпуса Петровича, либо выскочивший из его недр.

По самому корпусу сновали целые стаи шаров — крупные экземпляры тёмно коричневого цвета неспешно фланировали по наружной броне, временами озаряя её бело-синими вспышками и снопами искр. Вокруг них — как планеты вокруг своей звезды, крутились зелёные и синие шарики. Временами к ним подбегали маленькие копии нашего Рыжика — такие же золотистые, только гораздо меньшего размера — примерно с кулак величиной.

— Пошли, покажу тебе, спешить нам действительно некуда. — потянул меня за рукав Чип.

— Тут Рыж сам справится, проект мы вчера, пока кое-кто спал, сделали. Пошли, — он в очередной раз дёрнул меня за рукав и я последовал за ним. Уже стоя по ту сторону дверного проёма я ещё раз оглянулся на Петровича — часть брони была снята и по обнажившемуся силовому набору уже скакали разноцветные шарики.

— Пошли, всё хорошо будет, — настойчиво поволок меня вглубь коридора Чип.

— А чего они все цветные такие?

— Это я придумал, — он гордо распрямил плечи.

— Так проще да и нагляднее. Красные — генераторы и аккумуляторы, коричневые и чёрные — синтез деталей, еды и…

— Погоди. Так что же — еду эту, ну что мы ели, они сделали?

— Ага!

— Кхм, — я подавил внезапно подкатившую к горлу тошноту. Почему то мне представился натужно кряхтящий над тарелкой коричневый шарик и которого на тарелку падали… — я потряс головой отгоняя видение.

— Зелёные, синие, бирюзовые — монтажники и ремонтники.

— А жёлтые?

— Золотистые. Не жёлтые, — поправил он меня.

— Золотые это — элита. Разумные. Как наш Рыж.

— А остальные что — зомби безмозглые?