— Ща. — Он согнулся в поясе, стряхивая с себя мелкие осколки и продолжил высвобождать свои ноги.

— Что неправильно?

— Как-то просто всё. Высохло и ломать можно?

— Так жуки же. Тупые. — Корка, закрывавшая его ноги полностью покрылась сетью трещинок и теперь он, отложив нож ломал её голыми руками.

— Так легко не должно было быть.

— Легко? Шутишь? — Он вскочил было на ноги, но, потеряв равновесие, качнулся и опёрся об пол руками.

— Хааа… Затекли, — констатировал он медленно, прислушиваясь к своим ощущениям, выпрямляясь во весь рост. — Забей. Жуки. Может сожрали что-то не то. Или не того, — он хохотнул. — Хорошо-то как. Сейчас я тебя вызволю.

Спустя несколько минут я стоял рядом с ним, держась для равновесия за его плечо. Моё освобождение прошло ещё быстрее — стоило Чипу разок стукнуть по моей корке, как она послушно распалась белёсой пылью, моментально освобождая меня из долгого плена.

Увлёкшись процессом освобождения мы не следили за светлой стенкой — и, как оказалось, зря. Мы даже не заметили, что в нашей комнатушке стало гораздо темнее. Сейчас, закончив стряхивать с себя пыль и небольшие осколки, оставшиеся от корки, я повернулся к этой стене и обомлел.

— Чип…, — позвал я его. — Ты это видел?

Он повернулся в указанном направлении и со свистом втянул в себя воздух — практически вся поверхность стены была заполнена небольшими, примерно со среднюю собаку, тенями. Паучьими тенями. Тени то сходились вместе, то перекрывали друг друга, иногда рассасывались по краям — было ясно что там, на другой стороне стены их много. Очень много.

— Знаешь, — задумчиво проговорил мой товарищ, наклоняясь и поднимая с пола нож. — Я и не думал, что мы отсюда выберемся, но уж лучше в драке, чем бессильной куклой.

— Угу, я кивнул в ответ соглашаясь с ним.

Не сговариваясь мы сделали пару шагов к светящейся стене и она, словно почувствовав наши приближение начала таять, истончаясь и исчезая снизу вверх. Стенка растаяла, да, но на её месте осталась ещё одна, сформированная из множества небольших паучков нового, ранее не встречавшегося нам вида.

Небольшое тело — шарик, размерами чуть больше футбольного мяча, был окружён множеством длинных, тонюсеньких ножек. Эти ножки находились в постоянном движении, временами сплетаясь и расплетаясь как со своими, так и с лапами соседей.

И все они висели эдакой живой, шевелящейся сетью, полностью перегораживая проход.

— Тьфу, — скривился Чип. — Ну и мерзость. Как пройти-то?

Я представил как я буду пробираться сквозь этот колышущийся полог и меня передёрнуло. В скафандре для работ в открытом космосе я бы пожалуй рискнул, но вот так — практически голым лезть сквозь это, ощущая прикосновения тонких, белёсых лапок… брррр.

— Гадость! Ненавижу! — Чип рванулся вперёд и пнул одну из тушек. Та, издав какой-то странный визг, удивлённо-возмущённый, вылетела из общей сети и скрылась в сумраке где-то впереди.

— Ага! Не нравится! — Взревел Чип, щедро раздавая пинки соседям улетевшего паучка. Верхние ряды живой занавеси заколыхались, по рядам пуканов пробежала судорога и они как горох посыпались вниз. Чип, как заправский футболист, носился между ними, пиная всех, кто не успевал подняться на свои тонкие ножки. Переборов гадливое ощущение я присоединился к нему. Вместе мы выпинали последних и остановились, тяжело дыша.

— Куда? — Жадно глотая воздух ртом, спросил я у Чипа. В ответ он только пожал плечами и покрутив головой повторил свой предыдущий жест.

— Пошли… — он неопределённо махнул рукой. — Куда ни будь. Авось выйдем. Всё одно в долг живём.

И мы пошли, потом побежали по широкому, овальному коридору, сильно напомнившему мне тот, где обитал Оппонент. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее во мне росла убеждённость, что и на той планете и тут поработали конечностями представители одной расы.

Коридор был пуст. Почти — несколько раз мимо нас проносились, именно проносились, двигаясь с очень высокой скоростью, уже знакомые нам шарики на ножках. Их бег был столь стремителен, что их тонких ножек просто не было видно — только размытое, беловато-мутное марево. Одного из таких бегунов Чип попытался было пнуть, но куда там! Шарик присел-приник к полу избегая удара и мой друг с трудом удержался на ногах, когда его удар не достиг цели.

— Шустрые твари, — констатировал он, восстановив равновесие.

— Забей, не до них, — возобновляя наш бег посоветовал ему я.

В отличии от того древнего Храма, здесь коридор шёл строго горизонтально, мы бежали уже с пол часа и всё это время не почувствовали ни спуска ни подъёма.

— Знаешь, — переводя дыхание на короткой остановке произнёс Чип. — Мне кажется, что мы по кругу бегаем. Что же это такое — бежим-бежим и ничего! Ни двери, ни ответвления. Бред!

Я кивнул соглашаясь.

— Согласен. Только как нам это проверить?

Чип огляделся по сторонам и приняв какое-то решение протянул ко мне руку.

— Нож. — Потребовал он. Я вынул клинок из ножен и протянул ему.

С ножом в руке Чип подошёл к стене и, с размаха, воткнул нож в стенку.

— Стой, — запоздало попытался остановить его я, но было поздно — к моему удивлению лезвие вошло в стену почти на половину своей длинны.

Ещё удар и ещё — Чип вырубал в стене нишу. Вот он нанёс несколько горизонтальный ударов и от стены отделился, сочащийся уже знакомым нам белёсым соком брусок толщиной с мою руку и длинной чуть по более её. На пол он не упал, изогнулся и завис, всем своим прямоугольно-квадратным видом показывая свою чужеродность и противоестественность относительно окружающих нас мягких линий.

— Теперь точно мимо не пробежим, — заметил Чип, возвращая мне нож. — Ты чего хотел-то?

— Я?

— Ну когда стой орал?!

— Да это, за нож испугался. Что ты сломаешь его.

— Я, конечно псих, — начал он мягким тоном, разговаривая со мной как с ребёнком, — но не идиот. Когда мы ещё из комнатки выбирались — я тогда заметил. Стены тут не такие.

— Не такие? — Не понял его слов я.

— Блин. Мягкие, тёплые. Не камень это и не бетон наш. Побежали. — Резко закончил он нашу беседу и мы рванули вперёд по коридору а спустя менее получаса стояли и смотрели на изогнутый параллелепипед, контрастно торчащий из стены.

— Эээ-ммм… вроде это не наш. — Неуверенно начал я. — Наш больше к полу согнут был.

Чип не ответил — он внимательно рассматривал края загогулины.

— Наш. Вот тут — он указал пальцем на что-то не видимое мне. — Тут у меня рука дрогнула. Криво разрез вышел.

— Но наш был ээээ… больше согнут. А этот — вон почти прямо стоит.

— Ага. Стоит. Как член у порно актёра. Наш это. Зарастает дырка просто. Смотри.

Он подтолкнул параллелепипед и тот, с влажным чавканьем вернулся на своё место.

— Готов поспорить — на следующем кругу мы даже шва не найдём.

— Думаешь? Так это что — мы внутри живого?! — Я представил как сейчас коридор заполнится желудочным соком и как мы начнём в нём медленно растворяться. Меня передёрнуло и Чип это заметил.

— Если и в живом, да — я уверен, мы в чём-то живом сейчас, короче. Не в желудке.

— А где? — Как-то наивно надеясь на то, что он знает ответ спросил я.

— В…, — ответил он рифмой и видя моё непонимание, — я-то надеялся на конкретный ответ, пояснил: — В заднице мы. Тьфу ты! Да я откуда знаю. В чём-то живом. Другие тут бегают — значит не опасно тут.

— И что будем делать?

— Не знаю. — Он подошёл к стене и влепил в неё серию коротких, но злых ударов.

— Не знаю, но я набегался. — Устало повторил он, усаживаясь на пол и упираясь спиной в стенку. Я уселся радом. Некоторое время мы молчали, потом Чип заговорил:

— Эх… Мне бы кусок этого, — он ударил головой, затылком в стену. — Да в мою лабораторию. Живая материя из которой они стоят свои… свои… ну, здания скажем. Это ж какие перспективы. Представляешь? — Он повернул голову в мою сторону.

— Угу.

— Не, ты не представляешь, — внезапно заводясь начал он. — Живой корабль, представляешь? Зарастит дырки в теле после боя… Или — живое орудие, само производящее снаряды. Это же гениально! — Он со злостью ударил кулаком в мягкий пол.

— Так-то оно, да, но… — начал было спорить с ним я, собираясь высказаться в том смысле — что живое кормить надо, гадить будет, а летать по космосу, уворачиваясь от… кхм… продуктов жизнедеятельности таких кораблей. Я как-то в детстве попал на поле, где только что отпаслись коровы. Минное поле. Натуральное. И вот летишь ты себе, летишь и влетаешь в подобное. Не увернулся и — хлоп! Весь в этом самом. Отмывать потом…