Некоторое время он скрывался по разным городам, но неизбежность кары сильно давила. И виной тут было не только дезертирство — в образовавшемся после атаки маршала Тюррена хаосе он прихватил, или как сказали бы позднее, приватизировал кассу батальона, которая позволила ему безбедно существовать. Но страх быть разоблачённым как дезертир и что ещё более худшее — прослыть вором не позволяли молодому дворянину наслаждаться жизнью.

Выход был один — убраться от Испании подальше. Перебрав возможные варианты, он остановил свой выбор на Новом Свете.

Батальонной кассы как раз хватило на приобретение небольшого шлюпа и оснащение его пушками среднего калибра — 4 фунта. С экипажем помог военный комендант Ла Хабаны. По его приказу из городской тюрьмы на пирс доставили четыре десятка крепких молодцев, перед которыми был поставлен простой выбор — служба под началом молодого капитана или продажа на плантации. Колеблющихся не было. Свежеиспечённые матросы дружно поклялись на Библии служить честно и хранить верность Капитану и Короне, после чего отправились пропивать своё скромное жалование.

— А они вернутся? — Задал я резонный вопрос присутствовавшему тут же коменданту.

— А куда им деваться? — Вопросом на вопрос ответил он и видя моё непонимание продолжил. — Сбегут — поймаем. Не поймаем — дикари съедят. Опоздают на корабль — отец Альфонсо как раз мне жаловался, что давно аутодафе не было. Не переживайте, будут все.

И он оказался прав. Пришли все. Пара человек опоздали, но они бросились в воду и вплавь — мы только отвалили от причала и ещё не успели поднять паруса, догнали нас.

— Вот, что Вера и клятва на Библии с людьми делает! — Довольно констатировал Старпом. Хосе, так звали его, был моим спасением и волшебной находкой. Я сам-то море видел. И даже ходил на рыбачьем баркасе под парусом. Пару раз. Из моей команды матросами оказались ещё три человека. У всех остальных практический опыт морского дела ограничивался переходом от берегов нашей благословенной Родины до острова Куба.

Другое дело — наш Хосе. Он успел дослужиться до второго помощника боцмана на линейном корабле, прежде чем дезертировал с него. О причине дезертирства он не распространялся, но по его обмолвкам смутно вырисовывалась картина — пырнул ножом одного из офицеров. За что? Да мало ли. Он не рассказывал, я и не расспрашивал. Дезертировал, скитался, скрывался. Был пойман. Осуждён на повешение — казнь заменили пожизненной ссылкой на галеры. Галера была взята на абордаж Алжирскими пиратами. Продан в рабство на плантации Америки. По пути их корабль снова взяли на абордаж, на сей раз — Французским капером. К счастью в этот момент между Испанией и Францией был редкий промежуток мира и капер, приблизившись к Ла Хабане на безопасное расстояние, мир то он есть, но мало ли, выдал им шлюпку и распрощался.

Некоторое время Хосе нищенствовал, воровал, но в конце концов был схвачен альгьясилами и посажен в тюрьму, откуда и попал ко мне на борт.

Первое время мы не рисковали отдаляться от берега и гордо именовались Береговой Охраной. Гоняли контрабандистов в основном. Несколько кораблей с особо беспечными экипажами мы даже сумели захватить. Пару раз нас посылали отогнать пиратов — одного нам удалось потопить, для чего мы долго закидывали его шлюп ядрами. В конце концов он затонул, но от чего — от наделанных нами пробоин или просто от груза упавших на его палубу ядер, я так и не понял. Второй пират успешно от нас удрал, предварительно выбив нам руль. Вот в этом бою я и заработал свою контузию — удачливое ядро вырвало из борта добрый кусок дуба, который крепко приложил меня по темечку.

— Ну, так какими заряжать-то, а, атаман? — Прервал мои размышления голос нашего канонира, тоже редкостно эпической личности. Фёдор, на цивилизованное Тео или Теодор он ни как не соглашался, был из далёкой Московии. Там он служил в царской пехоте — стрельцом, или, говоря по нашему — мушкетёром. Дослужился до десятника и тут Русский Царь направил его отряд сопровождать какого-то их Епископа с некой миссией к нашему наихристианнейшему королю. Уж что они там решали — не известно, да и не рассказывал Фёдор, но Епископ решил остаться, а приданных ему стрельцов отправил обратно. И вот, где-то на южной границе с Францией довелось нашему Фёдору с французским дворянином пересечься. Тот то ли подшутил глупо над ним, то ли ещё чего сделал, но в результате — дуэль. Фёдор предложил было — на бердышах, это такой двуручный топор, но жабоед отказался брать в руки такое варварское, с его точки зрения оружие. Я так думаю — побоялся, что не поднимет просто. Решили стреляться. С двадцати шагов. В принципе — тут французу могло и свезти — пуля, она как известно дура и летит на крыльях случайности, но не свезло. В далёкой Руси Царь своих стрельцов гонял жёстко. По команде «Сходитесь!» Фёдор с места не сходя влепил тому дворянину точно промеж глаз, отчего дуэль тут же и закончилась, а вот приключения нашего будущего канонира только начались. Его тут же скрутили, обвинили в колдовстве и приготовились сжечь. Не успели — ночью остальные стрельцы взяли в ножи местную тюрьму и высвободили своего десятника. Потом, правда, их пути разошлись — Фёдор решил бежать в Новый Свет, а его товарищи подались куда-то на какой-то Дон, к казакам.

Сюда он прибыл на одном со мной корабле — там мы встретились, разговорились и стали практически друзьями. А когда я узнал, что Фёдор не только метко стреляет из пистоля, но и с пушками знаком не понаслышке, то приложил все усилия, что бы сей достойный воин присоединился ко мне. Он правда решил, что я собираю, как он сказал «ватагу», банду — что бы грабить купцов и, поначалу отказался. Но мне удалось переубедить его — и помогли тут французы. Узнав, что я тоже ветеран и пострадал от жабоедов он оттаял, а когда я на Библии поклялся, что не будем поднимать Чёрный флаг, а служить как подобает честным солдатам на службе Христианского Короля, согласился. И вот теперь он готовил наши орудия к бою.

— Хосе, — я повернулся к старпому. — А кто против нас? Не вижу — в глазах плывёт.

Хосе заботливо покачал головой.

— Эк тебя тогда… ни как не отойдёшь. Пикле. Вон, с правого борта. Пират.

— Будем топить! — Я повернулся к Фёдору. — Ядра. Бей под ватерлинию. Топим.

— Добро! — Фёдор отвернулся и начал раздавать команды своим матросам, суетящимся подле пушек.

— Хосе, паруса в боевое, идём на сближение. Идём носом к нему.

Тот кивнул и по кораблю разнеслись трели боцманской дудки. Всё же он был кадровым моряком и даже там, где, по моему мнению, достаточно было просто крикнуть — в конце концов мы же не на Линейном корабле, он все приказы сначала отдавал переливчатым свистом своей дудки и уж только после этого голосом.

Левый борт пирата окутался дымом и спустя пару секунд до нас докатился звук выстрела. Ещё спустя секунду у нашего правого борта встали несколько столбов воды.

— Пристреливается, — констатировал Хосе и я кивнул.

— Полные паруса, попробуем проскочить у него по корме.

Снова раздались трели дудки и спустя несколько секунд палуба под нашими ногами качнулась — мы резко набирали скорость приближаясь к пирату.

— Правь на его корму, сейчас он даст залп, но промахнётся… — договорить я не успел, пират снова окутался дымом и ядра легли у нас за кормой. Мы уже сблизились с ним на три кабельтова и я дал команду довернуть к ветру, чтобы пройти мимо его разряженного борта. Наш противник понял это и начал было разворачиваться — но не успевал, наш кораблик уже набрал скорость и мы шли почти в двадцать узлов.

— Поворот, пройди вдоль него, Хосе. Фёдор — приготовься. — Я быстро начал отдавать команды, стремясь использовать благоприятный момент. Мы ходко нагоняли пирата — два кабельтова, полтора, один, половина — уже были хорошо различимы лица его матросов и стали слышны их ругательства. В наш, естественно, адрес.

— Богохульники, — Фёдор сплюнул за борт. — Ну что, атаман? Палить или как?

— Пали! — Разрешил я и он дал отмашку.

Полдюжины карронад разрядились в борт пирата, не оставляя ему шансов избежать повреждений. Несмотря на заволокший обзор дым были видны куски его борта, разлетавшиеся щепками в разные стороны.