По случаю окончания приборки девчонки решили замутить праздничный обед. Я же, выполняя указания кураторши, купил на Станции большой букет лилий и огромную шоколадку. Цветы торжественно вручил Бродяжке, сопроводив их передачу извинениями и заверениями, что подобного не повторится, но всю картину испортила шоколадка.

Ариша благосклонно её приняла и тут же развернув отломила кусочек и сунула себе в рот.

— Мммм… вкуснотища. Мой любимый сорт! — проговорила она с набитым ртом.

— Что? Вкусно? — спросила её подруга, прижимая к себе букет.

— Очень! — Ариша отломила ещё кусочек.

— А эти цветы пахнут?

— Угу, — инквизиторша кивнула.

— А я не могу почувствовать их аромат. И ощутить вкус шоколада… можешь описать?

— Ну… шоколад это по вкусу как… как — Ариша замялась. — Не могу объяснить.

— Жаль, — поникла головой Бродяжка и из её глаз потекли тонкие струйки.

— Так, ты это прекращай, подруга, — строго глядя на неё произнесла Ариша. — Мы что-нибудь придумаем.

Но эта команда не была выполнена — Бродяжка начала всхлипывать, явно готовясь перейти к стадии рыданий. Уж не знаю как у неё с обонянием и вкусом и возможно ли эти чувства ей как-то прикрутить, но вот эмоции она освоила на твёрдую пятёрку. С плюсом.

— Ну, не плачь, — я подсел к ней и попробовал её успокоить. — Мы обязательно что либо придумаем и сделаем из тебя человека.

— Правда? Ты обещаешь? — слёзы моментально исчезли, словно их и не было. Впитались что ли?

Киваю, мысленно ругая себя за длинный язык. Ну ляпнул не подумав, а выкручиваться теперь как?

— Я, правда, не знаю как, но мы что ни будь придумаем, обязательно. — Продолжаю успокаивающе бормотать.

— Мой капитан… я всегда в тебя верила, — она прижимается ко мне своим неожиданно мягким и упругим телом. — Когда начнём?

— Что?

— Делать из меня биологический объект?

Её глаза снова начинают наливаться влагой и я, дабы избежать очередного наводнения перевожу стрелки, мстительно поглядывая на Аришу:

— Уверен, что Святая Инквизиция нам сможет помочь, да сестра?

Сестра недобро глядя на меня медленно кивает.

— Точно! — Бродяжка вскакивает, хлопая в ладошки. — Пойдёмте к брату Тоду, он умный, он придумает.

Вижу как Ариша медленно приподнимает над столом кулак. А я что? Сама же сказала — быть понежнее.

— А давайте вот прямо сейчас и пойдём? — Из Бродяжки просто бьёт фонтан оптимизма и веры в светлое будущее.

Да уж… брат Тод будет просто счастлив нас видеть. Неопределённо пожимаю плечами, но она воспринимает это как согласие и переходит к активным действиям.

— Пойдёмте, что вы сидите? — напарница начинает выдирать нас из-за стола.

— Бродяжка, — пытается её притормозить Ариша. — Но брат Тод занятой человек, у него много дел и вот так вламываться к нему…

— Он мне сам сказал — если что, то в любое время. Помнишь, на той комиссии? — Она с лёгкостью пресекает попытку Ариши отложить поход.

— Что, вот так и сказал? — подливаю масла в огонь я.

— Да, именно так. Я же вела запись того собрания.

Вопросительно смотрю на Аришу и та, обречённо вздохнув, поднимается из-за стола.

Брат Тод принял нас без особого энтузиазма.

— Да, я понимаю, о чём идёт речь, — прервал он Аришу, едва та начала описывать ситуацию. — Скажу больше, мы ждали этого. По нашим прогнозам она, — он указал карандашом на Бродяжку, — Должна была потребовать себе тело ещё вчера. Её разум совершенствуется и ей необходимо больше данных. Естественных. Иначе… — он развёл руками.

— Что иначе? — Напарница даже привстала со своего стула, но повинуясь его жесту села назад.

— Иначе твоё сознание закапсулируется.

— Что сделает? — попросил пояснений уже я.

— Замкнётся, схлопнется, закольцуется — малопонятно объяснил Тод и я попросил его объяснить по понятнее. В ответ на мою просьбу он поморщился. — Да я и сам не понимаю. Этих умников, — он раздражённо взмахнул карандашом, — сложно понять. Но дело действительно серьёзное. Её надо пересадить в живое тело.

— Всего-то? Да в любом мед центре — в клонилке, это решается за пол часа. В чём проблема, брат Тод, — спрашиваю его и он снова морщится.

— Тела нет.

Удивлённо откидываюсь в стуле и непонимающе смотрю на него:

— Как это нет? Что, отдел Дознаний простаивает?

Ну… — он встал и принялся привычно прохаживаться. — Работы у них много, да. Но эти тела… те грешники, хотя они и грешники, но права у них есть. И вот просто так взять и отобрать тело… нельзя это.

— А у осуждённых? Их же всё одно — в расход.

— Увы, и тут всё не просто. Которые к высшей мере защиты общества — к однократной, с уничтожением разума, те — по Закону имеют своё тело до конца. Их, конечно, можно было бы использовать — в нашем случае… но они на финальную стадию несколько… скажем так, повреждёнными поступают. Не думаю, что ей бы это подошло.

— Подождите, брат Тод, вы сказали — однократной казни? А что, бывают и не однократные?

— Конечно, — он снисходительно улыбается. — Ты думаешь шутка про двадцать лет расстрела — это только шутка?

Его улыбка становится несколько зловеще-многообещающей и я испытываю холодок где-то в низу живота.

— Но увы — многократники так же остаются собственниками своего тела до финала. — Тод усаживается за свой стол и начинает что-то искать среди бумаг. — Где же это было… А… вот! — он достаёт какой-то листок, вчитывается и откладывает в сторону, возобновляя свои поиски. — Не то, извините, много работы… это… нет… ага — нашёл!

Он торжествующе поднимает над столом какой то бланк.

— Вот! Заключение нашего эксперта… нескольких.

Тод пробегает по листку глазами и обращается к нам:

— Ситуация следующая. Вам нужно не просто тело. Вам нужно тело, свободное от разума. Живое, но, простите — безмозглое.

— В коме что ли? — спрашивает его Ариша. — Так давайте по мед базам пройдёмся, уверена — найдём сотни таких.

— Увы. Согласно Закону если тело в коме, то Разум считается живым. Спящим. А это уже убийство.

— Но ведь есть же безнадёжные? — не успокаивается Ариша.

— Есть, — соглашается Тод. — Но они собственность родственников.

— Договоримся! — Не сдаётся Инквизиторша.

— Не сомневаюсь. Ты кого угодно уговоришь. Но!

— Что опять?

— Согласно Имперским Законам — в коме поддерживаются только граждане со статусом выше минимального. А передать такого человека, фактически продать его — запрещено.

— Мы ему статус понизим! До раба.

— Тогда его тут же отключат и он умрёт.

— Хм… — Ариша не собирается сдаваться. — Но мы можем…

— Нет. — Брат Тод отрицательно поводит рукой, прекращая данный разговор. — Ариша, Бродяжка… вы все — ну поверьте мне, — он вздыхает, — мы проверили все варианты. Все. С экспертами и юристами. У нас нет легальных вариантов. А нелегальные нам не подходят. Да и не думаю, что она — он снова показывает на Бродяжку карандашом. — Согласится жить в теле человека, которого ради неё убили бы. Ведь не сможешь?

Бродяжка кивает, но глаза поблескивают готовыми прорваться слезами. Тод замечает это и меняет тему:

— Как подготовка к экспе… эээ… к тестированию новых модулей? Девушки — вы тренажёры посещаете?

Подруги молча кивают.

— Хорошо. А ты? — карандаш в его руке направляет свой кончик в мою сторону.

— А что я? Я корабль готовлю. Вот, прибрали.

— Ну-ка встань, — неожиданно командует Тод. Встаю.

— Дааа… — тянет он, окидывая мою фигуру цепким взглядом. — Ты спортом когда последний раз занимался? Отожрался ты знатно, вижу. Смотри, излишний вес — враг пилота! Тебе надо… — но его речь прерывает трель звонка кома.

— Да. Что говорит? Ах, упорствует. Да, зря это применили. Хорошо, сейчас буду. Заговорит.

Он встаёт из-за стола.

— Извините. Вынужден проститься — в седьмом боксе еретик упорный попался. А к нему практикантов поставили. Мозги куриные, но задора у них… Запортят материал.

Мы тоже встаём и направляемся к выходу.

Прощаясь Тод обнадёживает.

— Вот как найдёте тело — приходите. Критерии вам известны. Сделаю всё, что смогу.

И скрывается за поворотом коридора.

— Какие идеи? — Поинтересовалась Ариша, едва Тод скрылся за углом.

Пожимаю плечами — идей нет. Бродяжка носом хлюпает, видно сдерживается из последних сил.

— Кстати о спорте, — переключаю тему я. — Я тут один спорт-бар знаю. Там весьма неплохо кормят, да и пиво там всегда свежее. А?