XXVII

   Я знаю: дамъ хотятъ заставить    Читать по-Руски. Право, страхъ!    Могу ли ихъ себѣ представить  4 Съ Благонамѣреннымъ въ рукахъ!    Я шлюсь на насъ, мои поэты,    Не правда ль: милые предметы,    Которымъ, за свои грѣхи,  8 Писали втайнѣ вы стихи,    Которымъ сердце посвящали,    Не всѣ ли, Русскимъ языкомъ    Владѣя слабо и съ трудомъ, 12 Его такъ мило искажали,    И въ ихъ устахъ языкъ чужой    Не обратился ли въ родной?

4 С Благонамеренным в руках. «Благонамеренный» — ежемесячный, затем еженедельный журнал (1818–27), издававшийся Александром Измайловым (1799–1831), автором «Басен» (1826); винясь за задержку с номером на масленице 1820 г., он писал, что

Как Русской человек на праздниках гулял; Забыл жену, детей, не только что журнал.

Строка 4 получила непристойное толкование («благонамеренный в смысле фалла») в частной переписке автора с приятелями. (Шутка исходно принадлежит Вяземскому в его письме Пушкину 26 июля 1828 г.). Надо также отметить, что в 1822 г. «Благонамеренный» (№ 38) в стихотворении, озаглавленном «Союз поэтов», задел друзей Пушкина — Баратынского и Дельвига.

Ср. стихотворение Баратынского «Гнедичу, который советовал сочинителю писать сатиры», 150 строк александрийскими двустишиями (1823), строки 115–116:

Тобой [Измайловым] предупрежден листов твоих читатель, Что любит подгулять почтенный их издатель.

5 на вас. В издании 1837 г. очевидная опечатка: «на нас».

6, 12 Наш поэт использует эпитет «милый», как и наречие «мило», слишком, слишком часто. Соответствует фр. «gentil», «gentiment».

XXVIII

   Не дай мнѣ Богъ сойтись на балѣ    Иль при разъѣздѣ на крыльцѣ    Съ семинаристомъ въ желтой шалѣ  4 Иль съ Академикомъ въ чепцѣ!    Какъ устъ румяныхъ безъ улыбки,    Безъ грамматической ошибки    Я Русской рѣчи не люблю.  8 Быть можетъ, на бѣду мою,    Красавицъ новыхъ поколѣнье,    Журналовъ внявъ молящій гласъ,    Къ Грамматикѣ пріучитъ насъ; 12 Стихи введутъ въ употребленье:    Но я....какое дѣло мнѣ?    Я вѣренъ буду старинѣ.

3 семинаристом [тв. пад.] в желтой шале. Неверное окончание последнего слова. Должно быть — «шали», если Пушкин идет от слова «шаль», а не «шаля». «Шаль» (заимствование из персидского) пришло в русский язык из Германии через Францию; там в начале девятнадцатого века писалось «schall».

Интересно, не оставил ли Пушкин этот солецизм с намерением, желая проиллюстрировать строку 6.

«Шале» рифмуется с «на бале» (строка 1), старый местный падеж (ныне — «на балу»).

Семинарист — учащийся в семинарии (церковном училище), начинающий богослов.

XXIX

   Неправильный, небрежный лепетъ,    Неточный выговоръ рѣчей,    По прежнему сердечный трепетъ  4 Произведутъ въ груди моей;    Раскаяться во мнѣ нѣтъ силы,    Мнѣ галлицизмы будутъ милы,    Какъ прошлой юности грѣхи,  8 Какъ Богдановича стихи.    Но полно. Мнѣ пора заняться    Письмомъ красавицы моей;    Я слово далъ, и что жъ? ей ей 12 Теперь готовъ ужъ отказаться.    Я знаю: нѣжнаго Парни    Перо не въ модѣ въ наши дни.

Эта строфа была написана 22 мая 1824 г. в Одессе. Ею начинается тетрадь 2370, л. 1, рядом — черновик письма Казначееву, правителю канцелярии Воронцова (см. ком-мент. к главе Первой, LIX, 6–8).

2 выговор речей (мн. ч., род. пад.). Не столько произношение, сколько особенности речи, манера говорить, а не акцент — хотя два эти русских слова (выговор и произношение) обычно смешивают. Задача переводчика не облегчается тем, что слово «речи» (мн. ч., им. пад.) не означает здесь «разговоры, выступления, беседы» (как, например, в главе Третьей, XIV, 1), а несет на себе галльский отпечаток — живой разговор с характерными неправильностями. Глагол «производить» (строка 4) также галлицизм — «produire».

В «Моих замечаниях об русском театре» Пушкин, говоря о молодой русской актрисе Колосовой, перечисляет различные ее достоинства — прекрасные глаза, прекрасные зубы и «нежный недостаток в выговоре». А дальше пишет, что ей нужно было бы что-то сделать со своим парижским выговором буквы «р» (фр. «grasseyement»), — это выговор «очень приятный в комнате, но неприличный на трагической сцене».

6 галлицизмы. В декабре 1823 г. Бестужев в написанной им вместе с Рылеевым статье («Полярная звезда», 1824, с. 1–14), сетуя на «совершенное оцепенение словесности» в 1823 г., утверждал, что происходит это из-за «затаившейся страсти к галлицизмам», которая выявилась и овладела всеми по окончании войны (1812–14). Цявловский (Акад. 1936, V, 630) приводит отрывок (1825), в котором Пушкин выразил свои мысли по поводу инвектив Бестужева против французского влияния, возразив следующее: «Где наши Аддиссоны, Лагарпы, Шлегели […]? что мы разобрали? чьи литературные мнения сделались народными [т. е. „были признаны незаемными и характерными для русской культуры“], на чьи [русские] критики можем мы сослаться, опереться?»

А в письме Вяземскому (13 июля 1825 г.) Пушкин пишет: «Ты хорошо сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же вслух сказать, что русский метафизический язык находится у нас еще в диком состоянии. Дай Бог ему когда-нибудь образоваться наподобие французского (ясного, точного языка прозы, т. е. языка мыслей)».

Сбоку от этой и следующих двух строк Пушкин сделал рисунок, описанный мною в коммент. к главе Первой, LEX, 6–8.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться