1979 г.

Конный спорт

(Рассказ конюха сборной команды СССР)

Значит, вот как дело было: Наша славная кобыла До безумья полюбила Привозного жеребца. Был, признаться, парень странный Жеребец принцессы Анны, Длинногривый и буланый — Видно, в дядю, иль в отца. А в тот год принцессе Анне Нет, чтобы купаться в ванне — Вздумалось в соревнованьи Соискать конкурный приз… У буржуев как ведётся? Если уж ему неймётся — То хоть в стельку расшибётся, Только б выполнить каприз! Вот на радость той кобыле К нам британцы прикатили И с собою прихватили Иноходца-жеребца. Как она на нем скакала!.. Нашим было места мало. Я уж думал — всё пропало, Лам-ца-дрица гоп-ца-ца! Но моя кобыла Нила Суть мгновенно оценила И в конюшне соблазнила Иностранца. Пару раз… И когда пришли их грумы, Он уже про приз не думал, Лишь стоял, соломку хрумал И косил усталый глаз. Те кричали, пили виски, Восклицали по-английски: — Мол, на привязи не висни! — Да какой с него был толк! Анна нашу власть чернила, Ну, а я хлебал чернила. И без слов здесь ясно было: Нила выполнила долг! На другой день их газеты, Клевеща про всё про это, Поместили три портрета — Нилы, мой и жеребца… Ну, а наши балагуры Взяли все призы в конкуре! И катились слёзы-дуры С августейшего лица. Так вот, детки мои милы: Рядовая, бля, кобыла, А здоровье не щадила, Чтоб достался нашим приз! Пусть враги кричат с досады. С малых лет, с яслей, с детсада У кобыл учиться надо Проявлять патриотизм!

Коньки

Есть у нас причины для тревоги, И весьма весомые, увы. Здесь пробел у тренеров у многих: Развивают конькобежцам ноги Вместо, извините, головы. Вот возьмите случай в Амстердаме: Во втором забеге на пятьсот Фаворит наш, беспартийный Дамин Строил глазки зарубежной даме — И не смог вписаться в поворот. А потом в отеле «Юбер Аллес» С ней режим нарушил. Поутру, Когда в номер мы к нему ворвались, Руки там чужие оказались, А точнее, ноги — ЦРУ. Этот жест, сомнительный и гадкий, Слабой головы побочный плод. Мы ж его проверили до пятки: Вроде, биография в порядке, И отец, хоть русский, но — не пьёт. Это ж происк мира сволочного: На коньках нас удушить хотят! Мы к ним — с Хельсинкской программой новой, А они — занюхали Корчного И растлили нам Большой Театр! Мы уже имели горький опыт, Корень зла нам нужно зрить ясней: Помню, кое-кто в ладони хлопал, Когда жмот и циник Протопопов Для отвода глаз плясал Масснэ. В мире слишком неспокойно стало. Рейган вынул ядерный кулак. Значит, бдеть нам надо неустанно, Сделав вывод из Афганистана… Да и в Польше нужен свой Бабрак! Нет, всё-таки нам истина дороже: Многое не ладится на льду. Но должны сказать мы с вами всё же, что на коньках стоим мы в пять раз тверже, Чем в девятьсот тринадцатом году. Но ещё победа неизбежна. Мы же ведь их били под Москвой! И в ответ на выпад зарубежный Мы повысим нашу конькобежность, Занявшись вплотную головой!

1978 г.

Прыжки с трамплина

(Рассказ бригадира лесоповальческой бригады на трассе Уренгой-Ужгород)

Я, может быть, сейчас скажу немного длинно: Всему виною — прыжки с трамплина. А дело в том, что год назад какой-то гангстер В горах построил трамплин гигантский. Я с малых лет, как к левитановым полотнам, Припал душою к суперполётам. Во сне летал и наяву я постоянно — Ну, как Янковский у Балаяна В тот роковой для меня день в Бакуриани Уже я думал — рекорд в кармане. Внизу стоит толпа и смотрит, рты разинув — Сплошные кепки. А в них — грузины. Судья толкнул меня вперёд и охнул слабо. Сам стал зелёный, как флаг ислама. Когда я прыгнул, под лопатку ткнулось дуло. А сзади голос: «Вертай к Стамбулу!» Я говорю: «Да у меня ж не «ИЛ, а лыжи! Нас над границей собьют свои же!» А он в ответ: «Да ты любому дашь здесь фору! Жить хочешь, дядя — вертай к Босфору!» …И как ракетчики не сбили нас обоих?… Спасибо, мама, что я не «Боинг»! Так пролетел я километров тыщу триста — Причем, под дулом у террориста. Видать, с напарником моим общались черти, Но только вижу — внизу мечети. Он соскочил, а я застрял в лимонных ветках, На что и била их контрразведка. Но я не выдал, не сболтнул, не брякнул всуе, За что и как мы тут голосуем. Я ЦРУшникам твердил в припадке бурном: «Хочу обратно, к родимым урнам! Хочу в свой край полей, лесов и дисциплины. Там мой народ и там мои трамплины!» Потом меня — всё это помню я до дрожи — Постигла участь их молодёжи. Конечно, кое-кто и там живёт шикарно, Но я трудился, как папа Карло. Так и погиб бы на чужбине я, как Овод, Когда б не дальний наш газопровод. К нему добрался я, поллитру хряпнул с горя И — полз по трубам до Уренгоя. Ну что ж, пошли валить стволы, кончай собранье! Спасибо, братцы, всем за вниманье.