Я просыпаюсь, будто меня включили. Вот меня скручивают на полу Морган, Савов и Гроховски, и вот лежу под грудой чего-то мягкого, накрытая какой-то тряпкой. Не могу понять, где я. Слышу страшные звуки ударов, разбиваемого стекла, грохот чего-то. Крики. Несколько человек где-то рядом дерутся. Чужая магия то и дело расширяется и взрывается в воздухе, что моя кровь чувствует эти всплески и начинает концентрироваться, чтобы защищаться от нападения.

Дальше слышится невероятный грохот, крик: «Лови его!». Затем возня, снова вскрик и тишина… Страшно. Я лежу, не двигаюсь. Но мне кажется, мое сердце грохочет так, что его слышно в радиусе нескольких миль. Я аккуратно чуть сдвигаю тряпку с лица и осматриваюсь. Никого. Раскрываюсь. Тряпка при ближайшем рассмотрении оказывается пледом, а на мне помимо него еще, как минимум, два одеяла. Только сейчас понимаю, что замерзла, очень. Хотя в комнате тепло.

Сама комната — чья-то спальня со старой деревянной мебелью. Темно. Но глаза привыкли, и я четко могу разглядеть обстановку. Аккуратно встав с кровати, на цыпочках подхожу к окну: дом находится на холме со снежным лесом, а внизу виднеются огоньки поселения. Понимаю, что это точно не Россия. А где сейчас снег в конце ноября? Может, Швейцария? Германия? Дания? Норвегия? Польша? Черт его знает! Снизу доносятся шаги и разговор мужчин. И снова затихают.

Я осторожно выглядываю из комнаты. Коридор встречает меня зелеными обоями в цветочек и большой фотографией пухлого малыша. Нелюдимо. Теперь голоса слышны с улицы — значит, вышли из дома. Я крадусь по коридору и подхожу к лестнице. В моих пальцах начинает образовываться вязь заклинания, которая замыкается в энергетический шар. Выглянув с лестницы, вижу внизу ярко освещенную кухню и дверь. У лестницы топтался незнакомый мужчина. По исходящим от него магическим колебаниям понимаю, что Инициированный, но кто он? Хотя какая разница! Сейчас нет своих и чужих! Сейчас я одна, и надо выбираться отсюда. Скорее всего, это человек Моргана, который стоит тут на страже. Быстро просчитав, что незаметно проскользнуть мимо него не смогу, кидаю в мужчину заряд, который, вспыхнув искрой, попадает прямо ему в затылок. И тот с вскриком падает без сознания. Я быстро покрываю расстояние до двери. Надо выходить, но выглянув во двор, вижу что невдалеке перед домом идет шевеление — примерно трое мужчин возятся с какими-то тюками. Больше людей нет, поэтому, не теряя времени, осторожно выскакиваю прямо на мороз в футболке и джинсах и, стараясь быть незамеченной, крадусь за угол дома.

Я проделываю это быстро и ловко. Стоит скрыться за углом — чувствую облегчение, что у меня получилось. Всё. Пора уходить. Я иду вдоль стены, снова сделав вязь заклинания для атаки, но к концу, понимаю, что позади дома нет никого. Мороз зверский, адреналин и желание сбежать от Химер в крови гонит меня вперед. Я прохожу пару метров в темноте внутреннего двора, как замечаю калитку с уходящей по склону вниз тропинкой. Выбора нет. Снег хрустит под резиной кроссовок. Я, оглядываясь назад, спешу к дорожке и даю стрекача. Тропа спускается вниз, в самую темень ёлок. Чувствуя, как меня всю колотит от страха и холода, что зуб на зуб не попадает, теряюсь в этом зимнем лесном мраке. Надо спасаться! Надо спрятаться. Надо найти тепло. Иначе мне крышка. Не хочу проверять насколько моя регенерация сильнее обморожения. Внезапно лес озаряет вспышка зеленого, и я четко могу видеть дорожку. Я оборачиваюсь, и мне хочется закричать от ужаса — около дома пылает костер. Этот зеленый свет ни с чем не спутать — мужчины только что кого-то сожгли. Альфа избавляются от тел. Эта картина с взвивающимися вверх зелеными искрами добавляет мне сил, что я начинаю бегом спускаться по склону, то и дело падая или попадая ногой мимо тропинки в сугроб.

И вот внизу вижу желанную проезжую дорогу, занесённую снегом и редко освещенную фонарями, ведущую к спасительным огням поселка. Впереди свобода. Впереди тепло! Там будут люди, среди которых можно затеряться. Я почти спустилась на дорогу, как услышала сзади себя окрик. Оборачиваюсь, и мое сердце в ужасе замирает — за мной спускается человек. Черт!

Они обнаружили меня! ПРЕСЛЕДУЮТ.

Забыв об осмотрительности, я даю такого стрекача, будто сам дьявол гонится за мной. Бежать трудно в кроссовках по снегу; из-за темноты, я не вижу, куда наступает моя нога, поэтому часто падаю и спотыкаюсь. Мои джинсы из-за этого все мокрые, а на замерзших ладонях постоянно возникают царапины, которые еле успевают заживать. Лицо горит от холода, а легкие, кажется, сейчас взорвутся. Но как бы я не была быстра, сзади человек не менее резв, хотя преимущественно ловок. Он быстро нагоняет меня. И мой побег заканчивается поражением, когда схватывают тело тугие энергетические нити брошенного в меня силка — они сбивают с ног и приклеивают к дороге. Падаю животом на ледяную корку снега.

Всё. Сдалась. Больше не могу бороться. Дышу громко, горячо, внутри меня все горит от бега, в то время как тело настолько замерзло, что уже потеряло чувствительность. Слышу шуршащие от снега звуки подбегающего ко мне преследователя. Сейчас ударит, оглушит. Я стискиваю зубы, приготовившись к очередной порции боли. Меня грубо переворачивают, вырвав из силка, и начинают светить в лицо фонариком. Жмурюсь. Я пытаюсь прикрыть глаза плохо слушающейся рукой, как меня привлекают к себе и целуют в губы. Замираю на мгновение, пока не узнаю вкус и запах человека.

Не может быть! Я вцепляюсь замерзшими пальцами в горячие плечи мужчины.

— Рэй…

Он отстраняется, и я теперь могу увидеть любимые черты. Рэй с кем-то дрался, потому что губа и нос разбиты, а на скуле наливается синяк. Он ошеломленно смотрит на меня, после чего, ничего не произнося, хватает меня в охапку и прижимает к себе. Горячий. Любимый. Мое спасение. Он берет меня на руки и несет обратно. Я льну к нему всем телом, пытаясь отогреться. Хочется сказать ему многое, но не могу — от холода и бега я не владею голосом, к тому же челюсть дрожит неимоверно. Я зарываюсь носом в его горячую шею, вдыхая родной запах. Рядом с моими губами бьется его пульс.

— Ты поймал ее?

— Да. — Он отвечает это кому-то охрипшим голосом.

В отличие от моего спуска, Рэй поднимается на склон гораздо быстрее, учитывая, что держит на руках еще и меня. У калитки нас поджидает Стеф:

— Я только что связывался с Реджиной. У нас есть полчаса, чтобы скрыться отсюда до прихода Архивариусов. Нужно кого-то оставить, чтобы объяснить причины сожжения… Как ты, Мел?

Я поворачиваюсь к нему и могу лишь выдавить:

— Н-н-н-ормаль.

Но за меня отвечает Рэй, прижимая к себе еще сильнее:

— Она очень замерзла, Стеф. Вся ледяная.

— Ничего! В Саббате отогреешь ее. — Стефан произносит это как-то двусмысленно. Но мне плевать. Мои мысли зацепились за слово «Саббат». Неужели увижу любимую школу?

Рэй продолжает нести меня на руках, пока мы не заходим в дом, где он усаживает меня на стул в кухне и отходит на достаточное расстояние. Я удивленно смотрю на него, но Рэй серьёзно и задумчиво глядит в окно, выходящее во двор дома. В комнате помимо Оденкирка и Клаусснера стоит еще какой-то мужчина в летах. Все трое выглядят ужасно. Теперь понятно, кто здесь дрался, когда я была наверху. Незнакомец оборачивается к Стефу и Рэю и произносит:

— Вы ребята идите, а я останусь с Варлаком, скажу, что это мы прикончили того ублюдка.

Рэй издает смешок, продолжая глядеть в окно, и насмешливо, коротко отрубает:

— Нет. Ни за что.

Все удивленно смотрят на него. Почувствовав напряженную тишину, он оборачивается и холодно с довольной улыбкой заявляет:

— Я поклялся его убить, и я это сделал. Отдавать лавры кому-то не собираюсь.

Мне становится не по себе.

— И к-к-к-ого ты уб-б-б-ил? — Рэй смотрит на меня изучающим взглядом. Боже! Он так когда-то смотрел на меня в самом начале, когда ненавидел. Неужели я обманулась, и он меня не вспомнил?

— Кого я убил? Твоего мужа, Виктора Савова.

— Виктора? — Я застываю в изумлении. А глаза цветы грозы смотрят на меня испытывающе.

— Угу. Вон, его пепел тлеет. — Он легким кивком указывает во двор. Вот и еще один ответ на вопрос — вот, кто горел зеленым пламенем! Я пытаюсь встать на одеревеневшие ноги, но получается неуклюже и беспомощно, Стефан меня подхватывает под руку и помогает подойти к окну: под желтым светом фонаря на площадке у дома на снегу виден черный след от кострища. Пепел праха Савова расползается пятном на белом покрове. Неужели так просто? Был человек, а теперь нет?