Только сейчас я замечаю, что одета, как дома: джинсы, футболка, на которой засохли капли крови… Моей крови.

От этого становится не по себе. И я хватаюсь за руку Вари.

— Ты чего? — Тихо спрашивает сестра. Я шепчу ей в ухо, чтобы не услышал Мальте и другие парни из Альфа, которые ждут нас, чтобы отправиться в путь:

— У меня майка в крови… — Я показываю край футболки. — Я не помню, откуда она взялась!

Варя хмуро смотрит, но ничего не говорит. Мы вместе садимся на заднее сидение пикапа.

— Поехали? — Мальте довольно спрашивает, нажимая на педаль газа и улыбаясь во все свои тридцать два зуба. Машина трогается, оставляя за нами клубы оранжевой дорожной пыли.

Едем. Выезжаем на дорогу, за окном синее небо давит на пустынный пейзаж. Серо-зеленые кусты и жухлая трава, прожаренные солнцем небольшие деревья. Ломаная линия горизонта. Уныло, притом как в душе, так и за окном. Я замечаю, что второй пикап отстал от нас и уже не виден сзади. Мы одни на трассе. Мальте даже чуть сбавляет скорость и включает радио. Я смотрю на сестру, которая безразлично смотрит в окно. Наверное, предстоит долгая дорога.

Внезапно замечаю пробивающийся лишний звук через бормотание радио. Я оборачиваюсь и в ужасе застываю — нас догоняет мотоцикл. И чем ближе, тем хуже мне, потому что всё больше тает надежда, что это не Рэйнольд. Мальте замечает мотоциклиста и сбрасывает скорость. И вот мы останавливаемся. Оденкирк почти спрыгивает на ходу с еще не остановившегося байка, достает пистолет и целится в Мальте.

— Вылезай!

Я не узнаю любимого, таким Рэя вижу впервые — он не похож на человека, способного на ту нежность, которую может дарить. Какой-то незнакомец. Истинный Инквизитор…

Мальте вылезает, держа руки за головой, но не переставая довольно улыбаться.

— Ты знаешь, что я могу?

— Знаю. Но моя пуля быстрее. — Рычит Рэй, не глядя на меня и держа Мальте под прицелом. Оденкирк разъярен. Еле сдерживает себя. — Мелани, выходи!

Кидаю взгляд на Варю, она напугана не меньше моего.

— Всё будет хорошо. — Пытаюсь успокоить сестру и выхожу из машины. Серый асфальт, яркое солнце, прохладный ветер.

— Иди к мотоциклу. — Снова приказ Оденкирка, и я осторожно иду к брошенному байку с серебряной оптимистичной надписью «Триумф». Мотоцикл кинут достаточно далеко от машины. Кажется, Рэй решил меня похитить. Но мне не нравится, как скалится Мальте:

— Эй! Между прочим, тут еще одна Химера. — Кивает Томас на Варю. — Варвара, выходи.

Оденкирк, не отрываясь, смотрит на Мальте. Варька ленно выползает со своей стороны машины.

— Подними руки и подойди к нему. — Приказывает Оденкирк сестре.

— Зачем? Мне плевать — грохнешь ты его или нет.

— Я сказал, подняла руки и подошла к нему! — Рявкает на нее Оденкирк. И Варя нехотя приближается к Мальте, косясь в мою сторону. Улыбка Томаса внезапно становится шире.

— Дурак ты, Оденкирк!

И в следующее мгновение, он схватывает Варю и вытаскивает из пояса огромный нож с зазубринами, который моментально подносится к животу сестры.

— Отпусти ее! — Визжу я, подходя к ним. Варя мертвенно-бледная, вцепилась в Мальте и не двигается.

— Стой на месте! — Орет на меня Оденкирк, после чего оборачивается к мужчине. — Отпусти девушку. Иначе, я в тебя пулю пущу!

Но Томас обращается не к Рэю, а к Варе, сильнее прижимая нож к ее животу, готовый в одно движение распороть ее:

— Сломай Оденкирку шею. Я знаю, ты можешь.

— Варя! — Кричу я на сестру, в ужасе осознавая приказ Мальте. Но ведь она не сделает этого? Правда? Но Варя смотрит на меня взглядом полного боли и страха, и я понимаю всё именно в тот момент, когда слышу хруст сломанной шеи Оденкирка.

Любимый моментально падает на дорогу, а Мальте отпускает Варьку, которая опускается на землю возле машины, схватившись за голову.

— Рэй? Нет. Нет! — Я кидаюсь к любимому, но меня отбрасывает энергозарядом Мальте на несколько метров от него.

— Не подходи к нему. Я знаю твой дар!

Я снова вскакиваю и кидаюсь к Рэю. И снова меня отшвыривает назад, но теперь еще звучит заклинание и меня прибивает к дороге. Я плачу, визжу, брыкаюсь, пытаюсь выбраться, но меня держит, а перед глазами он: лежит на дороге и не двигается. Зову его, кричу. Но кисть странно вывернута. Куртка в пыли, чуть ерошит его темно-русые волосы ветер, голова повернута так, что не вижу лица. Я не вижу глаз цвета грозы. Не откликается.

Самое страшное сейчас — мое сердце. Оно еще предательски бьется через адскую боль и мысль, что потеряла того, ради кого дышала и терпела испытания.

Рэй мертв.

Рэйнольд Оденкирк убит моей сестрой.

Ему свернуло шею, как курам.

— Ты обещал мне… обещал…

Я не помню, что обещал Рэй, но что-то было, и это важно! Он обязан жить. Обязан выполнить. Нечестно. Я же жива! Почему он лежит и не двигается? Почему он умер, а я осталась?

ПОЧЕМУ?

— Пожалуйста, Рэй… вставай… Рэй…

Не слышит. Не двигается. Все также неудобно вывернута его рука.

Машина подъезжает. Звук шуршащий, легкий скрип тормозов — второй наш пикап. Из него вылезают те малознакомые парни из Альфа. Все плывет перед глазами от слез, дышать трудно. Я уже не двигаюсь, не кричу, не вырываюсь, просто лежу под заклинанием в надежде, что мое сердце не выдержит и остановится. Только шепчу имя.

Они подбирают его тело и кидают в пикап. Я взвываю, когда слышу, как тело глухо ударяется о дно кузова, как какой-то мешок.

Нельзя так. Это же Рэй!

Меня поднимают за грудки с земли и почти так же кидают, как Рэя, но в салон к Мальте. Все, что могу — это стонать и плакать. Рядом со мной сидит Варя, подтянув колени к груди. Кажется, плачет. Но мне плевать… Мы едем. Долго. Не останавливаясь. Надеюсь, в ад.

Я все еще пытаюсь понять случившееся, перед глазами все еще стоит картинка: Рэй, лежащий на дороге, в пыли, волосы раздуваемые ветром и кисть… Эта проклятая неестественно вывернутая кисть! Неудобно же лежать в таком положении! Господи, о чем я думаю? Мертвецам же все равно. Значит, Рэй мертв.

Значит, всё?

Не может быть…

Но ты же сама всё видела! Рэй мертв. Гроза прошла. А солнце потухло.

Как так может быть?

Но мне надо лишь коснуться его тела. Коснуться своего любимого, и я вылечу. Я воскрешу его!

Машина тормозит, и я поддаюсь вперед, не успев сгруппироваться, стукнувшись лбом о подголовник переднего сидения.

— Приехали. Вылезай, Анна, тебя ждут.

Я не понимаю, не осознаю, лишь когда дверь открывается, и меня снова вытаскивают, как куклу из машины. Слышу голос Вари, но не понимаю, о чем она говорит, и что ей отвечают. Ведут куда-то. С удивлением понимаю, что уже на улице ночь. Мы входим в странное здание с квадратными фабричными окнами, идем по коридору с кабинетами и холодным электрическим светом. Гулко. Пусто. Звенит эхо наших шагов.

Мы спускаемся по лестницам, где пару раз падаю, запутавшись в своих ногах, но меня кто-то все так же бесцеремонно поднимает и, не останавливаясь ни на секунду, тащит вниз по ступеням.

Дверь. Железная. Как в больницах — холодная с окошками и ручками-перекладинами. Наверное, за ней сам Дьявол.

Мы входим в зал. Холодно до дрожи. Стоят железные столы. Четыре штуки. На трех лежит что-то накрытое белыми простынями, на последнем моя смерть — Рэй. Они его положили с краю. Все так же недвижим. Теперь становится плохо по-настоящему, потому что он действительно мертв — я это вижу по цвету лица и лиловым губам.

— Ну что, Атанасия. Я же говорил, что все предопределено. Жаль, что вы не помните наш разговор.

Голос Моргана вскрывает, как скальпель, звенящую тишину. Только тишину чего: моей души или этого помещения? Он подходит ко мне и пристально смотрит. Не знаю, что он хочет увидеть на моем лице, когда я не чувствую себя. Какое-то безумие! Точно. Я под конец сошла с ума. Вот сейчас придет врач и мне вколет успокоительное…

А может, я все еще в коме? Может, все еще не очнулась после стройки? И все это сон? Всё сон. Даже Рэй — моя самая любимая галлюцинация. Да… Наверное, так. Таких как Рэй не существует. Невозможно просто. Слишком был идеален, слишком прекрасен, слишком был мой…

— Анна, вы меня слушаете?

— Да…

— Перед вами три тела. Ваша задача оживить их. А потом мы дадим вам оживить вашего возлюбленного. Идет?