— Черт возьми, я знала о деньгах все это время, ясно?

Его лицо резко застывает, превратившись в камень.

— Какого хера ты только что сказала?

— Ради всего святого, Кэри, ты считаешь меня настолько тупой? Думаешь, тем вечером я совсем не соображала? Я прекрасно осведомлена, что положила обратно в сумочку, а что нет.

— Нет, — бормочет он, качая головой. — Нет, это не может быть правдой.

— Давай, подумай получше. Как удобно, что моя чековая книжка выпала из сумочки именно в тот момент, когда я вылезала из машины? — Взглянув на него, чтобы пробраться через наше постоянное вранье и недосказанности, понижаю голос. — Кэри, я дала необходимый тебе толчок.

— Ты меня подставила? — Он делает шаг назад.

Я качаю головой.

— Нет, просто вынудила тебя принять на твоих условиях то, что ты отказался бы принять на моих. Я постоянно спрашивала, почему, мать твою, ты охотно берешь деньги Тарин, но отказываешься брать мои, но ничего конкретного ты не говорил. До сих пор не сказал.

— Но СМИ... Ты позволила меня публично унизить!

— Ничего не должно было всплыть! Из-за твоего союза с Тарин меня арестовали до того, как я уволила своего публициста за его выходку на благотворительном забеге. Я посчитала, что если ты когда-нибудь захочешь мне рассказать, мы бы это обсудили, но если честно, Кэри, мне наплевать на это. Насколько я могу судить, ты их заслужил.

— Ты знала, что я их взял, но все равно пожертвовала центру такую сумму и выплатила долги моих родителей? Почему?

Даже сквозь проливной дождь я слышу стук своего сердца. Интересно, он тоже его слышит?

— Потому что прекрасно знала, что тебя загрызет совесть, и ты их вряд ли используешь, поэтому мне пришлось приступить к запасному плану. Кроме того, это было не ради тебя, — отвечаю с грустной улыбкой. — Это было для меня.

Кэри сжимает руки в кулаки, полыхая гневом.

— Ты заставила меня пройти через ад!

— Там немного жарковато, но быстро привыкаешь.

— Я должен ненавидеть тебя, — выпаливает он, снова приближаясь. — Я должен чертовски тебя ненавидеть.

Делаю к нему шаг.

— Ну, по крайней мере, с этой концепцией я знакома.

— Пошла ты, что заставила меня идти против всего, за что я выступаю. Просто пошла на хуй, Шайло.

— Серьезно? — огрызаюсь я. — Хорошо, становись в очередь, милый. Она длинная!

Мы смотрим друг на друга. В бледном сиянии фонаря его глаза кажутся темнее. Он раскрывает рот и слизывает языком каплю с кольца на губе. Легкое движение, такое незначительное, но посылает безумную вспышку желания по моей спине, от которой соски моментально наливаются жаром.

Реакция моего тела не ускользает от горячего взгляда Кэри, и как только это происходит, все вокруг размывается. Мы образуем стихийное бедствие. Словно два магнита, неспособные управлять притяжением между нами. Мои руки запутываются в его влажных волосах, в то время как он достигает низа моей пропитанной дождем ночной рубашкой и приподнимает меня за задницу.

Мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии, когда он целует меня, толкаясь своим языком в мой рот. Мы поглощаем друг друга с бешеной интенсивностью, первобытным теплом, несравнимым ни с чем, что я когда-либо испытывала.

Я направляю его руку между своих ног, заставляя его пальцы скользить между гладких складок.

— Все из-за тебя. Такое происходит только с тобой, и это до смерти меня пугает.

Он всасывает воздух сквозь стиснутые зубы.

— Мы сейчас разорвем друг друга на куски.

— Я уже разорвана, — стону я, раскачиваясь против него. — Добей меня.

Не проронив ни слова, он разворачивает нас и направляется к домику у бассейна. Я издаю громкое ворчание, когда моя спина сталкивается с дверью. Оказываюсь на небесах, когда он протискивает между моих ног колено, чтобы, не снимая меня с рук, начать ощупывать облицовку из плюща вдоль верхней части дверной рамы. Наконец, отыскав серебряный ключ, вставляет его в замок, поворачивает и, распахнув дверь, заносит меня внутрь.

Кэри спотыкается в затемненной комнате и позволяет мне соскользнуть вниз по его телу, после чего пинком закрывает дверь. О он удерживает меня, обхватив мое лицо руками.

— Чего ты хочешь, Звездочка?

Я дрожу от его хищного взгляда.

— Тебя.

— Как ты этого хочешь?

— Жестко, — отвечая, не раздумываю ни минуты.

На его лице появляется неспешная улыбка.

— Какое совпадение.

Возможно, стоило подобрать другое слово, потому что губы Кэри безжалостно встречаются с моим ртом, он раздвигает мои ноги и вонзает в мое тело два пальца с намерением брать и властвовать.

Я ничего не вижу. Я не могу думать. Все, на что я способна — это получать удовольствие и высоко подниматься на волнах наслаждения. Я задыхаюсь. Кричу в его рот, но как только собираюсь упасть в глубину, он останавливается.

Я потрясено хватаюсь за его плечи.

— Какого черта?

Игнорируя меня, Кэри расстегивает штаны и спускает их вниз по своим ногам. Он предстает передо мной: сильный, могущественный и нуждающийся. Налитый кровью член прижимается к его животу.

Он прав. Мы точно разорвем друг друга в клочья.

Схватив обе мои руки, Кэри поднимает их над моей головой, другой опуская мою ночнушку с плеч к талии. Не прерывая зрительного контакта, он закидывает мою ногу вокруг своего бедра, пока я не оказываюсь обездвиженной. Все, что я могу делать — ждать, пока он что-нибудь скажет.

Только он этого не делает.

Согнув колени, он без предупреждения в меня толкается. Он слишком большой, чтобы принять все сразу. Мое тело восстает, зажимаясь и сопротивляясь к его дальнейшему проникновению.

— Давай же, Шайло, — стонет он. Отстранившись, он входит обратно, заставляя мое тело его принять.

Я в шоке, не могу говорить или даже дышать, когда он совершает серию толчков, которые заставляют меня искать дополнительную порцию кислорода. Как он и обещал, каждый удар жесткий. Каждое движение такое же грязное, как и мы.

— Кэри... — наконец-то удается вымолвить мне.

— Знаешь, почему я не дал тебе кончить раньше, Звездочка? — хрипит он, меняя угол так, чтобы металлический шарик его пирсинга касался моих чувствительных стенок. — Потому что, если мы не можем это сказать, то мы, блять, это почувствуем.

Его слова — моя погибель. Выкрикиваю его имя до хрипоты в горле, пока вспышки света не ослепляют меня, раскалывая и ломая мое тело. Я пытаюсь набрать воздуха в легкие, пока его тело содрогается. Он зарывается лицом в мою шею, что-то прорычав, и опустошается внутри меня.

Мы оба затихаем, вдыхая насыщенный запахом секса и сожалений воздух. Кэри, наконец, убирает подбородок с моей шеи и опускает меня на ноги. Мы стоим в крайне неудобной тишине. Я полностью скидываю свою ночную рубашку, и вижу доказательство того, что мы только что сделали, которое стекает вниз по внутренней поверхности моего бедра. Кэри не обращает на это внимания. Он просто стоит, не шевелясь, с болтающимся полутвердым членом, словно это совсем не неловко.

Когда он не предпринимает никаких шагов, чтобы что-то произнести, мне приходится повести себя, как взрослой.

Вздохнув, подхожу к небольшому шкафу в углу комнаты и достаю два огромных пляжных полотенца. Вручая один Кэри, плотно оборачиваюсь другим, собираясь с мыслями.

— Это больше не повторится, Кэри. Мы отравляем друг друга. Разве ты этого не понимаешь?

Он останавливается, держа руку на молнии штанов.

— Отравляем? Так ты называешь то, что только что произошло?

— Нет. Я называю это прощанием.

ГЛАВА 39

Кэри

Я не уверен, что правильно ее расслышал.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду под «прощанием»?

Она держит полотенце вокруг груди, подергивая торчащую из него нить.

— Да брось, Кэри, не заставляй меня это делать.

Несмотря на темноту, в комнате из-за уличных фонарей возле главного дома сквозь окна тускнеет свет. Я могу разглядеть добротный деревянный комод у дальней стены и квадратное зеркало над ним. Это комната забыта временем, но не мной.

— Не заставлять тебя делать что? — требую я, закончив застегивать джинсы, полностью переключая свое внимание на девушку. — Остаться и хоть раз в жизни ответить за свои поступки, вместо того, чтобы выстрелить и свалить?

Ну, может я и перегнул палку, но я не в настроении подслащивать дерьмо.