Мать вашу. Она причина, по которой мужчинам на середине обыденного разговора приходится извиняться, заметив ее на обложке журнала. Она идеальна, и сегодня она моя.

— Шай, — простанываю я, оседая между ее ног. — Ты будешь смотреть за своим взлетом от моего языка, а потом...

Ее глаза медленно закрываются.

— Да?

Придвигаясь к ней так, что мы оказываемся лицом к лицу, я проскальзываю пальцем в ее глубину. Она охает, заставляя стонать меня самого.

— Ты будешь выкрикивать мое имя, видя в отражении то, что вижу я.

— Ходячую катастрофу?

Я добавляю еще один палец.

— Совершенство. Ты покончишь с этой херью с мусорными мешками, даже если мне придется выебать ее из тебя.

Мне надоело играть в игры. Разговор окончен. Время действовать.

Когда я расстегиваю кнопку на своих штанах, мой член благодарно выпрыгивает. Ее глаза следят за каждым моим движением. Взяв ее ладонь, опускаю ее на свою длину. Шайло моя. Это становиться понятным, когда она в ожидании облизывает свои губы.

— Ласкай меня, Шайло.

Она выполняет просьбу, пробегаясь пальцами вверх, прежде чем потереть большим стальную штангу около головки моего члена. Что-то прохрипев, сжимаю ее ладонь в кулак.

Позволяю ей еще немного поиграть, прежде чем остановить

Часть меня хочет надрать себе задницу. Шайло Уэст дрочит мне, а я брыкаюсь. Но речь не обо мне. Я хочу показать женщине, которая сколотила состояние на своей красоте, что ее шрамы для меня ничего не значат.

Закинув ее ноги на свои плечи, немного сдвигаю нас для лучшего обзора в зеркале.

— Смотри или я остановлюсь.

Одарив внутреннюю часть ее бедра влажными поцелуями, нападаю на место, о котором Кэррик мечтал всю старшую школу. Я уже готов потерять сознание от одного только запаха. Шайло стонет, когда я прослеживаю длинным взмахом языка от одного конца ее лона до другого. Убедившись, что она все еще смотрит в зеркало, проникаю в ее глубину и продолжаю лизать под ее громкие стоны. Того и гляди прибегут соседи, дабы убедиться, что здесь никого не убивают.

— О, Боже, да! — Шайло царапает кровать, как дикое животное. Наконец, ее охватывает волна наслаждения, и она откидывает голову назад. — Кэри!

Вот оно. Имя, которое я хочу, чтобы она кричала каждый чертов раз. Приватно, публично — мне наплевать. Я хочу, чтобы Шайло кончала с моим именем на устах, чтобы каждый знал, что она принадлежит мне.

Семь лет назад Шайло Уэст была моим миром. Я жил и дышал ею. Я пожертвовал своим будущим ради нее. А потом семь лет ненавидел за это, обвиняя во всех смертных грехах и дерьме, до которого опустился. Теперь, прямо перед тем как заявить на нее свои права, я хочу биться руками в грудь. Я выиграл. И собираюсь ее заклеймить.

Моя.

Хороший бы мужчина простил. Но я не такой. Шайло тоже далеко не хорошая. Два минуса в этой ситуации не дают плюс, но это не делает происходящее неправильным. К тому же, я знаю, что ей нужно. Всегда знал. Даже когда она этого не признавала.

Сбросив штаны и боксеры на пол, наклоняюсь над ней, пока она вжимается щекой к белому одеялу. Подцепив пальцем ее под подбородок, я заставляю ее встретиться со мной взглядом.

— Не прячься, Звездочка. Это было лишь началом. Зато теперь ты будешь везде искать зеркала.

— Началом?

— Не строй из себя невинность, детка.

Она не успевает сказать то-то в ответ. Я поднимаю ее и переворачиваю. Забравшись за ней на кровать, обхватываю ее лодыжки и ставлю на колени. Немного повернув ее голову, нападаю на ее рот в свирепом поцелуе, прежде чем направить ее бедра мне навстречу.

Тогда меня осеняет.

— Шай, пожалуйста, скажи, что ты на таблетках. Мне нужно почувствовать тебя.

Ложь. Мне нужно ее пометить.

Моя.

— Пожалуйста, скажи, что с ней ты пользовался презервативами, — отвечает Шайло, оглядываясь через плечо. — Я должна быть уверена.

— Всегда.

Она кивает, ее волосы спадают на лицо.

Спасибо, блять.

Не в состоянии больше ждать, вонзаюсь в нее сзади и наслаждаюсь ее стонами, когда заполняю ее до упора. Я вроде все контролирую, но когда стенки Шайло сжимаются вокруг меня, мне приходится закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Понятия не имею, как долго не двигаюсь, прижимаясь грудью к ее спине, пока Шайло не тыкает ногтем в мое бедро.

— Кэри? — Вырвавшись из дымки, поднимаю взгляд и замечаю, что она изучает меня в зеркале с нахмуренным от тревоги лбом. — Что случилось?

Ничего. Я хочу прикоснуться к тебе, словно люблю, но трахнуть, словно ненавижу.

— Шайло... — медленно выдыхаю ее имя, зная, что взорвусь от малейшего движения.

Подтянувшись, она заводит руки за голову и зарывается пальцами в мои волосы.

— Что ты хочешь?

Я хотел, чтобы происходящее стало актом нашего искупления, но каким-то образом все обернулось возмездием.

— Хочу трахнуть тебя жестко.

Взглянув на наше отражение, она тянется к спинке кровати и обхватывает пальцами дерево, пока костяшки не белеют.

— Давай.

Она не представляет, какую дает мне власть. Мой член пульсирует, я уже на краю и готов сорваться. Без предупреждения она сдвигается вперед, затем отталкивается, снова полностью погружая меня в себя. Толчок заставляет меня схватить ее за волосы и потянуть.

— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — набрасываюсь я, потеряв остатки самообладания.

— Да.

Либо отчаяние в ее глазах, либо бешеное движение крови, пульсирующее в моем стволе, но я падаю в бездну. Я наматываю ее волосы на кулак и тяну, чтобы прижать губы к ее уху.

— Держись крепче, и не отводи глаз от зеркала.

Вонзив пальцы в ее бедро, резко вхожу и выхожу.

Крики Шайло заполняют комнату, ее ногти оставляют длинные царапины на дереве каркаса кровати.

— Твою мать!

Опьяненный похотью и обезумевший от необходимости владеть ею, выпускаю ее волосы и обвиваю пальцами ее горло.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — хрипит она.

Этого мало. Я сжимаю сильнее, вдалбливаясь в нее жесткими толчками, от которых у нас двоих наверняка появятся синяки.

— Назови. Мое. Имя.

— Кэри Кинкейд! — стонет она, и это гребаная музыка для моих ушей.

Мне удается выплюнуть только одно слово.

— Моя.

Как только ее стенки содрогаются и сжимают мой член, я впадаю в анабиоз. Время останавливается, но я мчусь по американским горкам без тормозов. Простонав ее имя в ее позвоночник, мой разум притупляется, как и каждый раз, когда я вижу ее.

В жизни и в постели Шайло заставляет меня чувствовать себя беспомощным и ведомым.

Глядя вверх, я встречаю ее застекленный взгляд в зеркале, и знаю, что нет возврата к какому-либо плану или любой фазе.

Все изменилось.

ГЛАВА 26

Шайло

Первое, на что я обращаю внимание, проснувшись, — время на будильнике.

10:15. Я не спала так долго уже очень давно. Меня даже не беспокоил один из моих обычных кошмаров. Я все время спала. Мирно.

Хах.

Второе, что я замечаю — я не одна. Мгновение не пронимаю, что происходит, прежде ко мне возвращаются воспоминания о клубке из наших рук и языков. Я занималась сексом с Кэри. Моим другом детства. Моим самым большим сожалением. Моим врагом. Моим боссом. Человеком, который дирижировал моим телом, словно целым симфоническим оркестром, пока меня не поглотил огонь.

Времена меняются.

Ну и третье, я смотрю на себя. Меня охватывает странное чувство. Не знаю что делать — удивляться или смеяться. Я не видела своего собственного отражения более девяти месяцев. Как только врачи сняли повязки и сказали, что раны заживут, но шрамы останутся навсегда, я замкнулась. Впервые в жизни оказалась растеряна. Мое лицо было для меня всем.

Тщеславная и поверхностная. Да, это про меня.

Красота — это все, что меня когда-либо выделяло. Единственное, что делало меня особенной — идеальная кожа, отличная костная структура и тот факт, что люди платили мне за то, какая я красотка. Но взглянув после аварии в гребаное зеркало, я поняла, что все кончено.

Ну а затем пошли сеансы у психиатра, где затрагивались мои теории о том, что шрамы стали наказанием за гибель Киркланд, а если на них не смотреть, то я подсознательно считала, что она не мертва. Это немного ненормально, но главное, что в этом есть смысл. Завешивая зеркала, я не только пряталась от своего отражения, но и блокировала реальность. Я могла притворяться, что ничего не произошло. Что не было никаких шрамов. А когда незнакомцы смотрели на меня, жалея, я делала вид, что они просто поражены встречей со звездой.