— Извини, мне показалось, что ты сказал, что не примешь деньги.

— Это и сказал.

На минуту я потеряла сознание, потому как внезапно обнаруживаю, что бью Кэри в грудь обеими руками

— Ты только что ткнул палкой бешеного медведя, Кэри. Тарин вернется с двумя заряженными пистолетами.

Он на удивление спокойный, учитывая, что на него нападает полусумасшедшая женщина.

— Нет.

Я сказала полусумасшедшая? Ох, этот корабль уже уплыл. Добро пожаловать на борт безумного круиза.

Я снова его толкаю. На этот так сильно, чтобы умудряюсь сдвинуть его на несколько шагов назад.

— Какого хрена? Ты берешь деньги Тарин, но мои недостаточно хороши?

— Черт возьми, Шай, мне не нужны твои деньги, — орет он, потеряв самообладание. — Зачем тебе это делать, а? Почему сейчас?

— Я просто пытаюсь все исправить.

Его глаза немного дикие, когда он хватает меня за руку.

— Ты хочешь все исправить? Пойдем.

ГЛАВА 25

Кэри

Не могу сказать чем руководствуюсь — действую на чистом инстинкте. Я в ярости. Я в шоке. Мне стыдно. Но больше всего я устал сдерживаться. Я хочу ее. Она нужна мне. Я собираюсь ее получить.

— Да, я в порядке, Малкольм. Езжай домой. С мамой все сама улажу, — закончив звонок, Шайло открывает дверь в затемненное фойе и бросает свой телефон и сумочку на тумбочку. Прежде чем она успевает среагировать, я захлопываю дверь и встаю прямо за ней.

— Дома кто-нибудь есть?

Она делает паузу, но не оборачивается.

— Бьянка тусуется на каком-то благотворительном ужине. — Она тяжело дышит из-за явной нервозности.

Отлично. Так и должно быть. Я же теперь настоящий преступник.

— Тогда нам никто не сможет помешать.

— Хочешь поговорить здесь? — Девушка отодвигается в сторону, протягивая дрожащую руку к переключателю света, но прежде чем она успевает его коснуться, я разворачиваю ее.

— Нет. Хватит с меня разговоров. Пошли в твою комнату.

— Кэри, я не думаю, что…

После кражи ее денег, появления папарацци и ошеломляющей новости о пожертвовании, я стою на краю бездны. Но еще не свалился.

Я прижимаю Шайло к стене и зажимаю ее запястья над головой. Из ее горла грохочет протест, который я душу своим ртом. Я не прошу, я требую, раздвигая ее губы языком и целуя ее со всем накопленным голодом. Ее тело плавится, оно жаждет меня.

И я собираюсь этим воспользоваться.

Хватаю ее запястья одной рукой, другой сжимаю ее подбородок и приподнимаю его, чтобы встретиться с ней глазами.

— Это не было гребаной просьбой. Веди.

Через десять коридоров, две лестницы и одиннадцать дверных проемов, она открывает дверь в комнату, которая выступала в главных ролях во всех моих подростковых фантазиях. Однако когда Шайло отступает и пропускает меня, я стою там как вкопанный и тупо таращусь.

Спальня белая, вычурная и со стольким количеством кружева и рюшей, что я не уверен, спит она здесь или приносит девственниц в жертву.

— Это твоя спальня? — вскидываю бровь.

— Ага. Бьянка украсила ее, когда мне было двенадцать. С тех пор так не может уяснить, что я немного подросла.

Но даже если бы она не сказала, что комната принадлежит ей, я бы догадался. Прямо над дорогим белым деревянным комодом огромное зеркало покрыто теми же долбанными мешками для мусора, что и внизу. Еще более жуткое зрелище — зеркало в полный рост на другой стороне комнаты завернуто, как рождественский подарок садисту, в тот же черный пластик и перемотано серебристой клейкой лентой.

— Зачем ты это делаешь? — Придвигаюсь ближе к пакетам.

— Поиграем в «Правду или действие»?

Я пожимаю плечами.

— Окей, хочешь поиграть — поиграем. — Оглянувшись через плечо, ни выказываю никаких эмоций. — Правда или действие, Шайло. Почему ты закрываешь зеркала мусорными пакетами? И не пытайся накормить меня фигней про то, что они разбились.

Она сглатывает комок в горле и опускает глаза в пол.

— Я выбираю действие.

Я это предвидел.

— Сними майку.

— Что? Ни за что.

— Правда или действие, Звездочка. Ты сама выбрала. Не я устанавливаю правила.

— Иногда я тебя ненавижу. — Сжимая нижнюю часть белой майки в кулаках, она снимает ее и отбрасывает в сторону. — Счастлив?

— И лифчик.

— Нет! Мы так не договаривались.

— Ты все еще можешь ответить на вопрос. В конце концов, идея-то твоя.

— Пошел на хуй, Кэри. — На ней такого же типа бюстгальтер с застежкой спереди, что и раньше. Одним движением запястья она раскрывает его и опускает лямки с плеч. Мне приходится вдохнуть поглубже, потому что в голове сплошная пустота. Все, о чем я могу думать, это как бы снова обернуть губы вокруг ее сморщенных пуговок и ласкать их, пока колени Шайло не задрожат.

— Моя очередь, — объявляет она, выводя меня из ступора. — Почему ты принимаешь деньги Тарин, а мои — нет?

Потому что я уже, блять, украл их, вот почему.

— Действие.

Она ухмыляется и сканирует меня с головы до ног, задерживаясь в месте, где мой дружок пытаются прорваться через молнию.

— Я бы заставила тебя снять штаны, но, похоже, что это будет тебе на руку. Поэтому снимай футболку и помучайся.

Проклятие. Ненавижу, когда дерьмо оборачивается против меня.

Потянувшись руками за спину, хватаю майку и стягиваю ее через голову. Дыхание Шайло учащается, пока ее глаза изучают моё тело.

Хватит с меня игр. Она полуголая, и я знаю, чего хочу. А еще знаю, что сделаю, прежде чем возьму ее. Подойдя к девушке, поднимаю ее и бросаю на кровать. Она едва достигает матраса, как словно безумная вскакивает на колени.

— В чем твоя проблема?

Игнорируя ее, я показываю на зеркало.

— Срывай эту херь, Шайло.

Она не отвечает. Просто ждет, когда я уступлю ей, как всегда делал в прошлом. Но я жду, позволяя неудобной тишине окутывать нас.

Она опускает подбородок и смотрит на меня исподлобья сквозь густые ресницы.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

В ее глазах полыхает ненависть, когда ее взгляд переключается на зеркало, обернутое в черное убожество. Я сыт этим по горло. Если она собирается двигаться в том же направлении, я не собираюсь сидеть и ждать, пока она не уразумеет. Оставив ее на краю кровати, иду к зеркалу.

Протянув руку, наклоняюсь вперед и собираю пластиковое провисание в каждую руку, удостаивая Шайло взглядом через плечо.

— Хочешь сказать какое-нибудь напутствие, Звездочка? Потому что твоя одержимость официально закончилась.

— Кэри, нет!

Я уже привык, как мое имя скатывается с ее языка за последние несколько недель, но не в сочетании со словом «нет».

— Что меня останавливает?

— Я останавливаю тебя. Думаю, ты уже в курсе, что я хочу тебя, но клянусь, Кэррик Кинкейд, если ты сорвешь пакет, тебе не будут рады на пороге моего дома, не говоря уже о моей кровати.

Не похоже, что она шутит. Она готова вышвырнуть меня из-за ебаного зеркала! Ничто еще не приводило меня в такую ярость. Не потому что она использует секс, как орудие. Черт, я якшался с Тарин, а эта сучка королева секс-войны. Нет, меня бесит, что из-за одного несовершенства Шайло считает себя уродиной.

Это дерьмо должно прекратится.

Держа конец пакета, срываю его под протестующие вопли позади меня. Как только я открываю витиеватое зеркало, в голове уже созрел план дальнейших действий. Я поворачиваюсь к девушке и кладу руки на ее бедра.

— Почему ты так со мной поступаешь? — в ее голосе просачивается такая обида, что я мысленно спрашиваю себя, не слишком ли далеко зашел.

Заставляю свою совесть заткнуться. В этом нет ничего нормального. Кто-то должен вытолкнуть ее из свитого ею жалкого гнезда и вернуть в реальный мир.

А иногда толчки бывают жестокими.

Обхватив каждую ее лодыжку рукой, пододвигаю девушку к концу матраса.

— Вот что произойдет, Звездочка. Ты будешь смотреть в зеркало, не обращая внимания ни на что, кроме выражения на своем лице, когда ты кончаешь.

Тело Шайло дрожит. Не ясно из-за страха или из-за ожидания, но мне все равно. Я хватаю пояс ее шорт и спускаю их по ногам, позволяя им немного поболтаться на пальцах ног, прежде чем они спадают на пол.

Приподнявшись, вцепляюсь за ниточки по обе стороны ее бедер.

— Они тебе очень нравятся?

Она моргает несколько раз, прежде чем покачать головой.

— Отлично. — С легким рывком тонкие трусики разрываются, а я долго осматриваю тело Шайло, впитывая то, что всегда принадлежало мне.