– С каких это пор ты стал заниматься медом? – спросил я.

– Жизнь горькая, хотел подсластить.

– И, как я вижу, получилось.

– Не жалуюсь.

– В Лейк-Плэсиде ты медом не занимался.

Он рассмеялся:

– Сам знаешь. От тебя ничего не утаишь. Да я и не утаиваю уж лет тридцать.

– Тогда скажи, что ты делал в Лейк-Плэсиде.

– Сочетал приятное с полезным.

– Сначала о приятном. И не забудь, что за столом молодая девушка.

Кузякин захохотал.

– Это мне будет мешать. Но я постараюсь. Как-то в Париже я встретил одного своего старого знакомого.

– Тизанникова, – подсказал я.

Кузякин удивился и ответил серьезно:

– Нет. А ты знаешь Тизанникова?

– Приходилось встречаться. Он недавно умер.

– Не так уж недавно. Почти год.

– Так кого, если не Тизанникова?

Кузякин молчал, и я решил ему помочь:

– Зайцева.

– Зайцевых много.

– Александр. Или Саша.

Кузякин всё еще решал, что отвечать. Я решил подтолкнуть его мысли:

– Его недавно убили.

Кузякин растерялся:

– Это правда?

– Правда. Его убили в тюрьме.

– Вполне логично. Он был связан с такими людьми. Добром это кончиться не могло.

– Смотри, как интересно. Ты знал Тизанникова, и он скоропостижно скончался. Ты знал Зайцева. Его убили. Там, где есть два трупа, жди третий.

– Ты хочешь сказать, я буду третьим?

– Просто я начал понимать, почему ты ушел от дел и занялся медом.

– А вот тут ты ошибся. Смерть Зайцева очень облегчает мое положение. Я был пассивным исполнителем.

– Шестеркой.

Кузякин обиделся:

– Я похож на шестерку?

– Нет. Я тебя знаю много лет, и всегда ты был организатором, а не исполнителем.

– Это правда. Но в этом случае… в этом случае не совсем так.

– В каком случае?

– Саша… это Зайцев, Саша был прекрасным организатором. Он умел убеждать. Но вот придумать что-то… Он хорошо знал мир фигурного катания, знал фигуристок. Знаешь, чем отличаются фигуристки от кинозвезд? Кинозвезды уверены, что будут звездой до конца дней, а фигуристки знают, что через пять-шесть лет станут нудным тренером. Поэтому они торопятся.

– Истина не нова.

– Верно. Помнишь анекдот «Ну, вот видите, ваше величество, вы уже начали торговаться»? Зайцев точно знал, кого можно. И за сколько. Вокруг всегда вьется много богатых клиентов.

– То есть, говоря простыми словами, он был сводником.

– Верно. Но зарабатывал он от случая к случаю. А я предложил… просто предложил.

Он остановился, посмотрел сначала на Карину, потом на меня. Я понял:

– Рассказывай при ней.

– Ладно. Я предложил заменить настоящих чемпионок копиями. Если найти девушку, похожую на спортсменку, подкрасить ее немного… И клиент верит.

– Клиенты все такие идиоты?

– Люди видят спортсменок только издалека, им можно внушить…

– И все равно ты не договариваешь. Им подливали в спрайт наркотик. Это так?

– Так. Так. Вот ты спросил про Тизанникова. Понимаешь… Я был в Париже у Тизанникова. Ты знаешь, чем он занимался?

– Знаю.

– Он мне рассказал про один очень интересный наркотик.

– «Мефистофель», – подсказал я.

Кузякин обрадовался:

– Ты и про «Мефистофель» знаешь?

– Знаю.

– Ну, а тогда должен понять. Капелька этой прелести в спрайт – и старуху Шапокляк можно принять за Клавдию Шиффер. А если еще она немного похожа…

– А меня можно принять за Мадонну? – вмешалась в разговор Карина.

Кузякин замахал руками:

– Ты что?! Мадонна! Это страшилище! А ты такая красивая девушка. Женя, тебе надо воспитывать дочь. То, что она сказала…

Карина улыбалась. Я решил принять его сторону:

– Если услышу еще раз что-нибудь подобное, расскажу матери.

Карина перестала улыбаться:

– Больше не буду.

Кузякин разлил вино по бокалам:

– За тебя, Женя, и за тебя, Карина. Карина Евгеньевна! Подумать только! Только ты никогда больше не говори такие глупости.

Карина пообещала, а я спросил:

– Откуда вы брали этот «Мефистофель»?

– Это была проблема. Тизанников познакомил меня с одной женщиной.

– И звали ее Наташа, – подсказал я.

– Верно. У нее был небольшой бизнес в Вашингтоне. Но он шел плохо.

– И у нее было много этого «Мефистофеля»?

– Не знаю. Но был.

– Откуда она его доставала?

– Не в курсе. Знаю только, что стоит он дорого. Очень дорого.

– Вы ей платили за «Мефистофель» или она была в деле?

– Была в деле.

– Кто командовал?

– Саша Зайцев.

– Как была распределена работа?

– Да особого распределения не было. Мы работали артелью.

– И вдруг возникла Даша Платонова. Самая что ни есть настоящая.

– В том-то и дело. Мы подготовили замену. А тут вдруг появляется настоящая. Неожиданно.

– Она поругалась с тренершей.

– Я знаю.

– И вам надо было, чтобы она уехала?

– Верно. И мы решили ее напугать. Да так напугать, чтобы убежала.

– А как появился телохранитель?

– Это она сама придумала. А Наташа нашла телохранителя.

– Понял. А почему она выбрала Андрея?

– Наташа сказала, что он похож на Эллиса Купера.

– Кто такой?

– Известный фигурист. Не катает уже лет десять. А может, и больше. Но его помнят.

– Ты помнишь? – спросил я Карину.

– Нет.

– И прекрасно, – обрадовался Кузякин. – Но многие помнят. И мы решили заодно пустить и его в дело.

– Найти пожилых дам, – подсказал я.

– Да нет! – Кузякин посмотрел на Карину. – Если бы для дам!

И Карина принялась хохотать:

– Андрея для мужиков. Андрея! Я ему обязательно расскажу. Андрея!

Теперь бокал поднял я:

– За тебя, Вадим. Где теперь мы с тобой встретимся в следующий раз? – И пояснил для Карины. – Мы встречались во Франции, в Италии, в Квебеке. Теперь в Болгарии. Где в следующий раз!

– В Штатах, – подсказала Карина.

– Нет. В Штаты я не поеду. Я вовремя выскочил оттуда. Вовремя.

– Это верно, – согласился я. – Вовремя. Ты предугадал, что будут неприятности?

– Не предугадал. а догадался. Я, как увидел ее, – он показал на Карину, – то понял, надо смываться.

– Карину? – удивился я.

– Ты посмотри на нее. Она же копия Марины. Я вот смотрю на нее и вижу, как Марина приносит мне факс в ЦК партии. Как я ее увидел, я сразу понял: ты рядом. А с тобой мне встречаться в Штатах не хотелось. Да и, честно говоря, этот Андрей мне не понравился. Я никак не мог вспомнить, где я его видел. Но что видел, в этом я не сомневался.

Вошел человек, которого мы встретили в дирекции выставки:

– Пора ехать, мистер Кузиакин. Ваши вещи уже в автобусе.

Кузякин встал:

– Пора. Вы спокойно заканчивайте, закажите кофе и сладкое для девочки. Все оплачено. Потом мой шофер отвезет вас в Бургас. В какой гостинице вы остановились?

– В «Нобеле».

– Не самая лучшая, но и не плохая. Подождите минуту.

Он быстро вышел. Я думал, что больше он не вернется. Но ошибся. Он вернулся, протянул мне пластиковую карточку:

– Возьми. Мне это больше не пригодится. Я уже никогда в Штаты не приеду. Теперь всё. А я думал, ты догадаешься.

Мы обнялись. Он похлопал Карину по плечу, дошел до выхода. Обернулся, посмотрел на Карину:

– Как она похожа на свою мать!

Он ушел, а мы заказали кофе и сладкое для Карины.

Карточка, которую мне оставил Кузякин, оказалась очень интересной. Это были водительские права на имя… Александра Жвирблиса. Так вот кто был Жвирблисом!

Кузякин сказал: «А я думал, ты догадаешься». Ну, конечно. Теперь я вспомнил. Культурный центр в Алжире. Кузякин был директором, а Жвирблис его помощником. Столько прошло времени!

На фотографии был изображен субъект прибалтийского типа, совершенно не похожий на настоящего Жвирблиса. Мне он напоминал кого-то, но кого, вспомнить я не мог. Отношение к Прибалтике настоящий Жвирблис имел весьма косвенное, он взял фамилию жены, потому как своя у него была странная: «Судак-оглы». Эта фамилия досталась ему от отчима, тот сначала усыновил его, а потом сбежал. А каково человеку с типичной русской физиономией жить с такой фамилией! Судак да еще Оглы!