1805

РЫБАКИ

Идиллия (отрывок)

Уже над Невою сияет беззнойное солнце;Уже вечереет; а рыбаря нет молодого.Вот солнце зашло, загорелся безоблачный запад;С пылающим небом слиясь, загорелося море,И пурпур и золото залили рощи и домы.Шпиц тверди Петровой, возвышенный, вспыхнул над градом,Как огненный столп, на лазури небесной играя.Угас он; но пурпур на западном небе не гаснет;Вот вечер, но сумрак за ним не слетает на землю;Вот ночь, а светла синевою одетая дальность.Без звезд и без месяца небо ночное сияет,И пурпур заката сливается с златом востока;Как будто денница за вечером следом выводитРумяное утро. – Была то година златая,Как летние дни похищают владычество ночи;Как взор иноземца на северном небе пленяетСлиянье волшебное тени и сладкого света,Каким никогда не украшено небо полудня;Та ясность, подобная прелестям северной девы,Которой глаза голубые и алые щекиЕдва отеняются русыми локон волнами.Тогда над Невой и над пышным Петрополем видятБез сумрака вечер и быстрые ночи без тени;Как будто бы новое видят беззвездное небо,На коем покоится незаходимый свет солнца;Тогда филомела полночные песни лишь кончит,И песни заводит, приветствуя день восходящий.Но поздно; повеяла свежесть; на Невские тундрыРоса опустилась; а рыбаря нет молодого.Вот полночь; шумевшая вечером тысячью весел,Нева не колыхнет; светла и спокойна, как небо;Разъехались все городские веселые гости.Ни гласа на бреге, ни зыби на влаге, всё тихо;Лишь изредка гул от мостов над водой раздается,Да изредка крик из деревни, протяжный, промчится,Где в ночь окликается ратная стража со стражей.Всё спит; над деревнею дым ни единый не вьется.Огонь лишь дымится пред кущею рыбаря-старца.Котел у огнища стоит уже снятый с тренога:Старик заварил в нем уху в ожидании друга;Уха уж, остывши, подернулась пеной янтарной.Не ужинал он и скучал, земляка ожидая;Лежал у огня, раскинув свой кожаный запон,И часто посматривал вдоль по Неве среброводной.........................................................................

1821

ДУМА

Печален мой жребий, удел мой жесток!Ничьей не ласкаем рукою,От детства я рос одинок, сиротою,В путь жизни пошел одинок;Прошел одинок его – тощее поле,На коем, как в знойной ливийской юдоле, Не встретились взору ни тень, ни цветок;Мой путь одинок я кончаю,И хилую старость встречаюВ домашнем быту одинок:Печален мой жребий, удел мой жесток!

1832

Д.В. Давыдов

(1784–1839)

Имя Дениса Васильевича Давыдова овеяно легендарной славой. Поэт и воин, герой-партизан Отечественной войны 1812 г., он был широко известен в России и за границей.

Давыдов родился в Москве в семье кавалерийского офицера и сам избрал военную карьеру. Воинская храбрость, отличные военные способности, а с годами и большой боевой опыт заметно выделяли его из среды товарищей-офицеров.

В поэзии Давыдова два основных направления: сатирическое и анакреонтическое. Язвительные басни и эпиграммы были направлены против высшей знати и быстро снискали ему славу человека остроумного и смелого. Герой его «гусарской лирики» отличается прямотой характера и презирает лесть. По оценке В.Г. Белинского, это «истинно-русская душа – широкая, свежая, могучая, раскидистая».

Давыдов воспевал воинское мужество и дружеские пиры:

Я люблю кровавый бой,Я рождён для службы царской!Сабля, водка, конь гусарской,С вами век мне золотой!

Кроме традиционных жанров басни, элегии, послания, оды, Давыдов широко использовал песню. В ней особенно ярко выразился патриотический пафос его творчества. Стихотворения Давыдова обращали на себя внимание простотой языка и разговорной интонацией.

Его «Военные записки партизана» являются ценным источником для изучения истории Отечественной войны 1812 г., в связи с чем к ним обращался Л.Н. Толстой.

ГОЛОВА И НОГИ

Уставши бегать ежедневноПо грязи, по песку, по жесткой мостовой,Однажды Ноги очень гневноРазговорились с Головой:«За что мы у тебя под властию такой,Что целый век должны тебе одной повиноваться;Днём, ночью, осенью, весной,Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскатьсяТуда, сюда, куда велишь;А к этому ещё, окутавши чулками,Ботфортами да башмаками,Ты нас, как ссылочных невольников, моришь —И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами,Покойно судишь, говоришьО свете, о людях, о моде,О тихой иль дурной погоде;Частенько на наш счёт себя ты веселишьНасмешкой, колкими словами, —И, словом, бедными Ногами,Как шашками вертишь». —«Молчите, дерзкие, – им Голова сказала, —Иль силою я вас заставлю замолчать!..Как смеете вы бунтовать,Когда природой нам дано повелевать?» —«Всё это хорошо, пусть ты б повелевала,По крайней мере нас повсюду б не швыряла,А прихоти твои нельзя нам исполнять;Да между нами ведь признаться,Коль ты имеешь право управлять,Так мы имеем право спотыкатьсяИ можем иногда, споткнувшись, – как же быть, —Твоё Величество об камень расшибить».Смысл этой басни всякий знает…Но должно – тс! – молчать: дурак, кто всё болтает.

1803

БУРЦОВУ

Призывание на пунш

Бурцов, ёра, забияка,Собутыльник дорогой!Ради Бога и… аракаПосети домишко мой!В нём нет нищих у порогу,В нём нет зеркал, ваз, картин,И хозяин, слава Богу,Не великий господин,Он – гусар, и не пускаетМишурою пыль в глаза;У него, брат, заменяетВсе диваны – куль овса.Нет курильниц, может статься,Зато трубка с табаком;Нет картин, да заменятсяТашкой с царским вензелем!Вместо зеркала сияетЯсной сабли полоса:Он на ней лишь поправляетДва любезные уса.А наместо ваз прекрасных,Беломраморных, больших,На столе стоят ужасныхПять стаканов пуншевых!Они полны, уверяю,В них сокрыт небесный жар.Приезжай, я ожидаю,Докажи, что ты гусар.