— Отнюдь, — Зоар аккуратно налил в походные кожаные чаши воду из небольшого бурдюка. — Это не видение. Зеркало — окно или дверь в иные миры. Но открывается далеко не всякому. Необходим особый душевный настрой тех, кто находится и по эту, и по другую сторону прохода. Доверчивость и открытость нашего маленького друга помогла существам из Иномирья найти к нему путь.

— Но, что означают все эти имена? Кто эти существа или люди? Как нам отыскать их? И отчего Меч Ролана сумел взять самозванец? — Алексис с трудом справлялся с волнением. Его вовсе не страшила предстоящая битва, скорее, даже привлекала. Молодая бурлящая кровь жаждала подвигов. Однако его самолюбие было серьезно задето наличием соперника, который завладел воспетом в легендах оружием предка.

— Я уже говорил, он не замозванец, — поправил его Зоар. — Все не так просто, как тебе кажется, царевич. — Волшебник жестом остановил возмущенного Алексиса, который, набрав воздуха, жаждал бурно излить свое несогласие. — Успокойся, все откроется в самое ближайшее время. Я это чувствую, как чувствую то, что предстоящая нам битва будет на редкость жестокой и кровепролитной. Прежде всего, дождемся наших будущих спутников, о которых поведал Шафир.

— Отчего ты решил, что они станут нашими спутниками? — Влас пытался сопротивляться умиротворяющему влиянию этого дома и мягкого и вместе с тем властного голоса факира.

— Малыш сказал, что мы должны дожидаться здесь неведомых путников. Ну, а в этом доме случайных встреч не бывает.

Зоар уселся прямо на пол неподалеку от окна и застыл в малоудобной, с точки зрения Алексиса, позе. Легкий сквознячок, залетавший через пустые оконницы, пробирался сквозь чугунные решетки и весело трепал пряди седых волос. Но факир был отрешен и неподвижен.

Царевич завидовал ему. Время тянулось с занудной неторопливостью. Влас тоже явно тяготился ожиданием, но в разговоры пускаться ему не хотелось. И лишь, когда вниз спустился Шафир, все ожило. Зоар вышел из своего ступора, задолец и Алексис оживились.

Они вновь попытались распросить мальчугана о том, что увидел или услышал он из зазеркалья. Но на заспанной мордашке появилось лишь удивленное выражение. Ребенок не помнил ничего. Все случившееся забылось, как сон, когда он пробудился. Впрочем, все это, вроде бы, вовсе не обеспокоило волшебника. Он снова достал оставшиеся припасы и разделил между всеми, включая двух тонких гибких слуг, вновь принявших человеческий облик.

Небольшая группа людей заняла краешек огромного стола. Мальчик, блестя черными глазками, весело болтал, радуясь тому, что теперь его понимают абсолютно все, и не задаваясь вопросом, отчего это случилось. В это время раздался стук колес и умолк, поравнявшись с домом. Зоар поднял голову, сделал успокаивающий жест слугам, Влас застыл с недонесенным до рта кусочком вяленой дыни, Алексис поднял голову, а Шафир нетерпеливо заерзал на месте, затем вскочил и вприпрыжку бросился навстречу людям, появившимся в дверном проеме.

Женщина с сединой в черных косах, уложенных вокруг головы, улыбнулась и обняла мальчугана. Он прижался к ней с доверчивостью потерявшегося было и вновь найденного котенка. Мужчина рядом с нею добродушно потрепал малыша по кудрявой головке. Троица пестрых личностей не без опаски, но вполне доброжелательно смотрела на расположившихся за обеденным столом. А вот юная рыжеволосая красавица, увидев Алексиса, на несколько мгновений буквально застыла на месте с расширенными от удивления зрачками, а затем с коротким вздохом разочарования опустила глаза.

Затянувшееся молчание прервал Зоар, он поприветствовал вновь прибывших и коротко представил их своим товарищам, называя только их имена, не используя титулов и не вдаваясь в излишние подробности. Но троица в пестрых костюмах признала во Власе знакомца еще до того, как было названо его имя. Задолец тоже узнал лицедеев и неожиданно смутился. Он был человеком слова, а потому испытывал неловкость от того, что в свое время так внезапно покинул странствующих актеров, доверивших ему охранять их лошадь и ярко разукрашенный фургон.

Толстяк в забавной шляпе, назвавшийся Леопольдо, церемонно поклонился, извинился за вторжение, объяснив его тем, что дом показался им пустым. Волшебник успокоил его, поведав, что и он сам со своими друзьями здесь непрошенные гости, но тут же поправился:

— Впрочем, неверно, и нас привели сюда дороги судьбы, и дом был готов к этому, он ожидал нас. Садитесь, разделите нами трапезу. И, если можно, назовите ваши имена.

Назвавшись, гости начали рассаживаться вокруг стола. И тут Алексис обратил внимание, что стульев хватило на всех, хотя еще вчера их было всего лишь четыре, но уже утром оказались места и для вочеловеченых змеек, а сейчас как-то незаметно появилось еще шесть недостающих стульев, обитых потертым бархатом. Для тех, кого дом ожидал, он действительно был гостеприимным хозяином.

Рыжеволосая Коллет замешкалась, она явно хотела, но не решалась заговорить.

— Вас что-то смущает? — спросил Зоар и получил неожиданный ответ:

— Этот ваш юноша носит имя царевича и очень похож на него. Он самозванец?

Алексис вскочил, его обычно бледное лицо пошло пятнами:

— Как вы смеете?

Волшебник махнул рукой, останавливая его, и с интересом осведомился у красавицы:

— Вам знаком истинный царевич?

Юная женщина гордо вздернула подбородок:

— Он — мой супруг!

Ее слова потонули в общем гомоне голосов. Зоару с трудом удалось навести порядок. Он еще раз оглядел присутствующих и вновь уверился в великой закономерности случая, собравшего всех их вместе. А затем предложил каждому рассказать все, что ему известно о молодом человеке, именуемом наследником и ведущим свое войско в столицу.

Когда все стихли, удивленно поглядывая друг на друга, изумляясь тому, что пути каждого из них необъяснимым образом пересеклись с загадочным юношей, на мгновение показалось, что он среди них, и в глазах цвета меда можно прочесть такое же удивление, как и в глазах всех соприкоснувшихся с ним:

— Как загадочны и необъяснимы дороги наших судеб!

Зоар пожал плечами:

— Ну, что же, обладатель Меча Ролана, беспорно, царской крови. И, хотя не совсем понятно, чей он потомок, у него тоже, должно быть, есть право на Хрустальный Трон. Однако, милое дитя, — обратился волшебнк к Коллет, — смею заверить вас, он не Алексис. Подлинный царский сын с этим именем сидит по правую руку от меня. Имя вашего мужа — Гош.

Коллет закусила губу, затем нахмурила брови, что-то припоминая и не без запинки промолвила:

— Да, именно так несколько раз назвала его та молодая вдова, что продала меня слугам Солнцеликого.

— Он всегда был необычным мальчиком, — внезапно сказала молчавшая до сих пор Мавра. — И в семье своих приемных родителей Гош появился внезапно. Они как-то путанно объясняли, что нашли его на торной дороге. Очевидно, лгали. Им отдали этого ребенка на воспитание.

За разговорами незаметно подкрался вечер. Зоар ничуть не удивился, что в их спальне появились еще четыре кровати, а в комнате по соседству, вдруг засиявшей чистотой, обнаружились две лежанки для женщин.

Однако и эта ночь не обошлась без сюрпризов. В полночь тонкая гибкая фигурка, словно сомнамбула, двинулась по коридору в сторону самой дальней двери. Ее магнитом притянула к себе бластящая поверхность ярко сиявшего во тьме огромного зеркала. Увиденное заставило сначала шагнуть вперед, едва не ударившись о стекло, напоминавшее застывшее сияния. Затем она отшатнулась, в испуге зажав рот, а потом отчаянный крик прорезал тишину, но, отразившись от безмолвных стен, так и остался трепетать в этой комнате, не нарушив покоя спящих по соседству.

Ранним утром Коллет в бессознательном состоянии нашли на полу возле серебряного зеркала. Она бредила, кричала, что Гошу необходимо помочь, окликала его самого, плакала, умолялала обернуться, потому что к нему подкрадывались убийцы.

Рыжеволосая пролежала в горячке почти сутки. Но, как только она пришла в себя, уже все вместе странники двинулись в путь. До крепостной стены, окружающей центр столицы, оставалось не более полутора дней пути.

ГЛАВА 33. НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ДОРОГ

На столе царил ужасный беспорядок. Криста хотела отодвинуть в сторону громоздившиеся свитки, чтобы поставить миску с похлебкой, но интендант зашипел и замахал на нее руками. Она примостила свою ношу с краю, насупилась и проворчала:

— Царевичу нужно поесть, посмотрите, он ведь уже на тень похож.

Гош поднял больные глаза. Они желтовато светились на отливающей желтизной пергамента коже. У женщины прехватило дыхание, ей так хотелось обнять и утешить этого надломленного мужчину. Но горе возвело вокруг него еще более крепкую стену, чем прежний туман страсти, в котором он жил, когда рядом мелькала Рыжая.

Сташек вознамерился отчитать наглую бабенку, но посмотрел на наследника внимательней и, вздохнув, сам расчистил небольшое пространство, подвинул еду поближе к господину. Тот запротестовал:

— Не хочу я есть! Давай, побыстрее закончим с этими чертовыми счетами. Проклятые бумажки меня доконают!

Интендант, как и остальное окружение Лже Алексиса, уже привык и к его просторечные выражениям, и к внезапным вспышкам гнева. Все знали, как о вспыльчивости, так и об отходчивости царевича. Поэтому Сташек деликатно, но настойчиво ответил:

— Бумаги подождут с четверть часа. Вам необходимо подкрепиться. Впереди еще два перехода. Ваше прибытие в столицу должно быть впечатляющим, а у вас сейчас совершенно измученный вид.

Гош нехотя начал ковыряться в тарелке. И еда, и ежедневные обязанности руководителя, и даже необходимость вставать, одеваться, отвечать на приветствия — все превратилось в пытку, в тяжкую непосильную ношу. Его уже не интересовало приближение к еще недавно вдохновлявшей цели. Исчезли мечты о Хрустальном Троне, словно бы утратившем прославленные блеск, сияние, могущество.