Толстяк на возвышении из парчовых подушек колыхнулся от короткого недоброго смешка:

— Ты один из немногих, в чью искренность я действительно верю, ибо ты не лизоблюд, не слащавый льстец, но — человек дела. Есть некое обстоятельство, в котором мне нужна твоя помощь. Однако, спроси себя и ответь мне честно, сумеешь ли с ним справиться. Мне кажется, с тех пор, как в моем гареме появилась одна рыжеволосая мерзавка, слишком многое пошло наперекосяк. Я вовсе не суеверный простак, но думаю, что она действительно настоящая ведьма. И пока эта девчонка жива, удача не на моей стороне. Но вот хватит ли у тебя силы духа противостоять ей, мой верный слуга и мой истинный друг?

Устахан вздрогнул. Он не боялся брани Властелина, пожалуй, по-настоящему не испугали бы его и угрозы. А вот такое неожиданное доверие, такое удивительное расположение, то, что Солнцеликий поставил его почти вровень с собою, могло грозить настоящей непоправимой бедой. На этот раз евнух не спешил с ответом. И только, когда молчание стало совсем неприличным, сцепил пальцы в дорогих каменьях перстеней и тихо, едва ли не шепотом промолвил:

— Мой Повелитель! Клянусь, я сделаю все возможное и даже более… И буду молить судьбу, чтобы она была ко мне благосклонна. Хочу надеяться, что смогу привезти непокорную девчонку и бросить к вашим стопам.

— Не только девчонку, но и предателя янычара Ила, — также негромко, но веско обронил Солнцеликий, а затем добавил то, что, как понял Устахан, было самым главным, — Ты должен выяснить также, что творится в Светлоземье, и чем или кем в действительности является тот, кого мы считали Самозванцем. Только что я получил еще одно донесение от верного человека. Мальчишка взял в руки Меч Ролана. Мне кажется, покойный Реваз неспроста делал свою ставку на никому, кроме него самого, не известного наследника Хрустального Трона.

Я полагаю, этот царевич воистину опасен для меня. Ведь, насколько мне помнится, у светлоземцев есть легенда о Могучем Воине-Защитнике, избраннике Меча Ролана…

Верховный евнух склонил голову:

— Его необходимо убрать, и как можно скорее.

— Как можно скорее, — эхом откликнулся Солнцеликий. — Ты выезжаешь на рассвете, Устахан. И до рассветного часа, я постараюсь узнать, в чем слабость этого отрока, где его уязвимое место.

Устахан уже отдавал распоряжения слугам и следил за укладкой дорожной сумы, а Властитель все сидел неподвижно, незряче уставившись в пустое фарфоровое блюдо. Но когда на нежный цветочный узор, окаймлявший посудину, легла черная рука слуги, он снова гневно отослал его прочь и начал готовиться к страшному постылому ритуалу. Лишь демон мог дать ему ответ на интересующие вопросы. А для того, чтобы выстоять в словесном поединке с порождением Тьмы, необходимо было стать прежним уверенным в себе грозным Повелителем. Солнцеликий собрал все свои силы и ужасные звуки заклинания стали сухо и ломко падать в звенящую тищину.

Раб за шелковой завесой задрожал и упал на колени, сжавшись от страшного предчуствия.

И когда прозвучал приказ, он, покоряясь чуждой страшной воле выполз из своего укрытия и покорной марионеткой повлек непослушное тело туда, где горели красные глаза ненасытного чудовища.

— Надеюсь, в следующий раз ты дашь мне полакомиться собою, а не этой жалкой душонкой, — проворчал обнаглевший монстр. И несколько съежился под гневным стальным блеском глаз Солнцеликого. Ибо увидел не жирного растерявшего былое величие человечка, а прежнего Властелина, полного беспощадной злой силы. И даже демон затрепетал.

… Солнце только готовилось распрямить свои первые робкие лучи и выглянуть из-за горизонта, когда Устахан с тремя всадникам выехал за массивные ворота стены, опоясывающей ставку Солнцеликого. Евнух был задумчив. То, что поведал ему Повелитель, рождало надежду на успех опасного предприятия. И все же таинственное редко подводившее его чутье назойливо грызло изнутри, не давая покоя.

ГЛАВА 32. НЕСЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Дом, стоящий на отшибе был стар, в нем колыхались тени ушедших, вздыхали расстаявшие звуки, и в оплетшую углы паутину залетали обрывки забытых мыслей. Штукатурка кое-где отвалилась, деревянные ступени растрескались, ветер свистел в лишенных стекол окнах, забранных диковинными чугунными решетками, которые, как это ни странно, не тронуло время.

Внутри тоже было нечто сохранившееся, на удивление, прекрасно. Например, в неглубокой нише на облупленной стене одной из комнат сияло серебром высокое зеркало. Резную раму красного дерева покрывал такой толстый слой пыли, что было невозможно рассмотреть все ажурные завитушки, виноградные листья и розанчики, которые в свое время извлекла из дерева рука искуссного мастера. Но вот блестящая ровная поверхность сияла первозданной чистотой.

Стукнула входная дверь, вызвав настоящую пыльную бурю. Впервые за много лет заскрипели ступени, голоса разбудили гулкое эхо в просторных комнатах, и дом стряхнул сонное оцепенение.

— Здесь такое запустение, но я отчего-то не чувствую страха, — Алексис огляделся. В зале на нижнем этаже почти не было мебели. Лишь несколько стульев с выцветшими бархатными сидениями, да овальный стол, за которым могли бы разместиться несколько десятков едоков.

Шафир выглянул в окно, что-то весело крикнул, но Зоар положил ему руку на плечо и тихо промолвил несколько слов на непонятном остальным наречии. Малыш притих, только вертел головой, с любопытством рассматривая все вокруг.

А Влас был напряжен. Не то, чтобы ему здесь не нравилось, но было нечто странное в атмосфере этого дома, нечто неуловимо чужое и чуждое, хотя и вполне доброжелательное. Факир окинул его внимательным взглядом, улыбнулся:

— Это дом, где сходятся Тропы из разных миров. Бояться его не стоит, если впустил нас, значит доверился, признал достойными. Но, тем не менее, здесь нужно вести себя осмотрительно, осторожно. Я попросил мальчугана не шуметь и не баловаться, потому что необходимо слушать и слышать, смотреть и замечать. Мы спокойно укроемся здесь на ночь. Однако, хотелось бы надеяться, что, помимо ночлега, получим и еще нечто.

— Что именно? — недоуменно спросил царевич.

— Не знаю, — обычно спокойный Зоар на сей раз тоже казался несколько ошеломленным, — может быть, — Знак, может быть, — спутника. А, случается, что в подобных местах открываются новые пути. Но не стоит тревожить дом понапрасну, то, что суждено, произойдет, тот, кто должен найти, найдет нас. Сейчас же давайте выбирать место для ночлега.

По шатким ступеням они поднялись на второй этаж и в первой же комнате обнаружили спальню с несколькими лежанками, застеленными, словно бы только вчера. Да и помещение это казалось на диво опрятным. Зоар вниательно осмотрелся по сторонам и признал, что именно здесь дом предлагал отдохнуть своим усталым гостям.

Опасения не помешали Власу заснуть. Сон царевича и Зоара тоже был крепок. А маленький Шафир, хотя и старался изо всех сил, но глаза его сами собой раскрывались, дорожка лунного света будоражила воображение и влекла в какую-то манящую неизвестность.

Малыш осторожно приподнялся, чтобы не потревожить старших товарищей. За недолгое время путешествия он привык к этим людям, полюбил их и даже начал понимать кое-что из того, что они говорили. Это было непросто. Большей частью все беседовали на языке, родном для Алексиса и Власа. Только Зоар прекрасно знал, и родное наречие мальчугана. С ним Шафир мог разговаривать совершенно свободно, но мальчик немного робел в присутствии мудрого факира.

Алекса, своего старшего друга и, как он считал, избавителя, мальчик просто обожествлял. Могучий задолец Влас вызывал у него восторг. В этом странном доме Шафир тревожился не столько за себя, сколько за всех этих хороших людей, поддержавших и окруживших его заботой в самую трудную минуту.

Лунная дорожка, призывно протянулась к двери. Мальчик опустил ноги на пол, сделал шаг, другой, третий… Дверь отворилась, даже не скрипнув. И половицы под легкой поступью не завели обычный скрипучий разговор. Он сам не понял, что и как привело его в последнюю по коридору комнату. И знакомый ему лучик месяца встретил там Шафира, как давнего друга. Он танцевал по серебристой поверхности, сверкающей в нише одной из стен. Повинуясь этому зову, мальчик подошел к удивительному зеркалу. И отчего-то ничуть не удивился, увидев в нем не собственное отражение, а маленькое ушастое существо с огромными круглыми глазами.

Утром все сбились с ног в поисках мальчугана. Но Зоар открыл последнюю дверь и с облегчением воскликнул:

— Он здесь!

Малыш с трудом отвел затуманенный взгляд от зеркала и несколько недоуменно посмотрел на взрослых, бросившихся к нему. Потом улыбнулся и заговорил на языке Светлоземья так легко и чисто, словно родился и вырос в этих краях:

— Они спешат сюда. Нам нужно немного подождать. Элис и Одесто помогут нам. Главное, ничего не надо бояться. Но сражаться придется всем, ведь Гош даже с Мечом Ролана один не справится с войском, в котором столько демонов. И Охило… — его речь стала сонной и бессвязной, ребенок зевнул и сказал, — ужасно хочу спа…

Лишь маленьким детям случается засыпать, не добежав до кровати и растянувшись прямо на полу перед последним шагом. Шафир уснул на полуслове. Пока ошеломленные Алексис и Влас только размышляли над его непонятными словами, Зоар поднял мальчика, на руках отнес в спальню. Уложив его, он сказал своим встревоженным спутникам, что Шафиру здесь ничего не грозит, ему нужно дать выспаться, а им всем лучше спуститься вниз и за завтраком спокойно обсудить услышанное.

— Не понимаю, — Влас нервно мял в руках уже зачерствелую горбушку хлеба, — я не чувствую в мальце Силы, но ведь явно было ему видение.