К двум часам ночи с 30 апреля на 1 мая 1945 года у нас все было готово: электропроводка подведена ко всем снарядам и подключены аккумуляторы. Я отдал приказ всем, кроме Захарова, покинуть дом, потому что реактивные струи все сожгут. Мы с Захаровым тоже вышли и вывели проводку наружу.

Ровно в 2 часа ночи я дал команду произвести залп. Захаров включил аккумулятор, замкнув электрическую цепь одновременно на всех снарядах…

Сначала загудел и полыхнул пламенем наш дом. И тут же грохнуло в мрачном здании с эсэсовцами на Мартинштрассе, будто оно раскололось на мелкие куски. Из его подвалов повалил дым, стены потрескались, и вылетели все окна. Залп был точен — все снаряды попали в подвалы, где сидели враги.

Тут же пехота пошла в атаку. Наш стоснарядный залп оказался настолько сильным, что из здания не раздалось ни одного ответного выстрела. Пехотинцы вошли туда без потерь. Уже через десять минут наши солдаты выводили пленных, примерно человек двести.

— Вон тот полковник, — сказал Захаров, показывая мне на высокого немца. — Ну как?

— Берлин капут, — вяло сказал фашист, глянув на нас тусклыми глазами. От былой спеси не осталось и следа.

Вся операция по захвату дома заняла менее часа. Дальше в этом направлении до самого рейхстага никаких серьезных препятствий пехота и танки не встретили.

В 10 часов утра мы уже стояли у рейхстага. Наша 6-я Краснознаменная гвардейская тяжелая ракетно-минометная Ленинградская, Берлинская, орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого бригада войну закончила. Без всяких преувеличений, мы на самом деле прошли от Нарвских ворот до Бранденбургских. Радость нашу мне сейчас и не передать. Выражали ее кто как мог: плакали, целовались, палили в воздух…

А потом мы стояли с ребятами у рейхстага и пели нашу песню — ту, которую сочинили еще под Ленинградом:

Наш залп под Дубровкой — начало пути.

За Выборгом залп — середина.

Последним же залпом должны мы смести

Фашистский порядок Берлина.

Мы свое обещание выполнили.