— А мы поклялись защищать Родину, нейтрализуя её врагов, но не убивая. У нас в присяге фраза была: "Никто не имеет права отнимать жизнь у другого человека".

— Ого! — ошарашено воскликнул Анатолий. — И вас всё-таки выпустили из училища?

— Ну, министр подписал приказ о присвоении нам званий лейтенантов ещё до того, как ему донесли о неправильной присяге, — улыбнулся Пётр. — А скандала он не хотел, поэтому велел упрятать нас по дальним гарнизонам. Да не получилось у него, — с довольной ухмылкой сказал он. — Нас генерал Суворов (ну, командующий наш, — пояснил Пётр) отправил на два года в Тибет, указал в ответе министру "на стажировку". А через два года понадобились специалисты экстра-класса для тайной операции за рубежом. Никто не брался — шансов не было. Тогда Александр Васильевич и предложил нашу группу. Мы за пару дней обернулись, для нас это вроде лёгкой прогулки было после Тибета. А генерал после завершения операции выбил из министра повышение нам званий, награды, и взял с него слово, что группу распылять не будут. А также не будут навязывать нам сценарии выполнения заданий. Так мы и действовали самостоятельно, не позволяя диктовать нам условия. Командование только ставило задачу и получало результат. А сейчас время тихих операций уходит, все стараются ужас вызвать от своих действий. Много отморозков появилось в спецназе, которые берутся за любые задания. Им чем больше трупов и насилия, тем лучше, для них это кайф, как у наркоманов. Так что, когда мы захотели уйти, нас особо держать и не стали. Дело в том, — пояснил Пётр, — что никому из нашего командования на самом верху никогда и в голову не приходило попытаться выяснить, что же мы собой действительно представляем, что можем. О наших возможностях знает только генерал Суворов-старший, вот у него мы до сих пор числимся в строю.

— А генерал Суворов, который здешней группировкой командует? — осторожно спросил Анатолий.

— Васька-то? — засмеялся Пётр. — Так он сын командующего и бессменный командир нашей группы. Только группа вроде бы в отставку подалась, а ему отец предложил в армии остаться. Мы-то полковниками ушли, а ему генерала дали и засунули подальше на Север, чтобы глаза не мозолил. Да вот теперь президент новый вроде бы понял, что таких людей на нужное место ставить надо.

*

10 июня 2008 года, вторник .

Когда в приёмную "Помощи" нерешительно вошёл полноватый мужчина лет где-то 35-ти, Светланка сразу определила, что с ней он о своей проблеме вряд ли будет говорить откровенно. Не любят мужчины говорить о своих проблемах с молоденькими девчонками. Поэтому она сообщила о посетителе Марату.

— Проходите туда, пожалуйста, — указала она на дверь кабинета, — Марат Константинович Вас выслушает.

Посетитель послушно прошёл в указанную дверь. Когда он вошёл в кабинет, Марат поднялся из-за стола, встретил пришедшего на полдороге и протянул ему руку, представившись:

— Соколов Марат Константинович. С кем имею честь?

— Худяков, Евгений, — пожимая руку, ответил посетитель.

— А отчество? — уточнил Марат.

— Да можно без отчества, — махнул рукой Евгений.

— Тогда и я Марат, и давай на ты, если не возражаешь, — предложил Марат.

— Я не возражаю, — облегчённо вздохнул Евгений, явственно приободрившись.

Марат указал посетителю на кресло около небольшого столика, сам сел в такое же кресло, стоящее рядом, создавая доверительную атмосферу.

— Соки, чай, кофе? — предложил он.

— Я хороший чай очень люблю, — смущённо признался Евгений.

— Светочка, как там насчёт чая? — спросил Марат, склонившись к селектору.

— Уже несу, Марат Константинович, — с готовностью отозвалась Светланка и, быстро сервировав чайный поднос, отнесла его в кабинет.

Чай Худяков пил с явным удовольствием, даже с наслаждением.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он, допив третью чашку. С сожалением посмотрел на парующий чайник и решительно отодвинул чашку в сторону. — Очень люблю хороший чай, но редко доводится его пить, — признался он. — Очень вкусный у вас чаёк. Я Вас не отрываю от работы? — внезапно спохватился он.

— Во-первых, не отрываешь, мне тоже отдохнуть не мешало, во-вторых, мы же перешли на "ты", забыл? — поощрительно ответил Марат. — Давай, излагай свою проблему.

— Я начну с преамбулы, если не возражаешь, — Евгений устроился поудобнее в кресле. — Ты вот социологией интересуешься?

— Интересуюсь, — скрывая улыбку, подтвердил Марат.

— Я вот тоже интересуюсь, можно сказать, что я стихийный социолог.

— Какой? — не понял Марат.

— Это я сам себя так называю, — пояснил Евгений, — потому что науку социологию не освоил, не нашёл пока времени, а вот о социальном устройстве нашего человечества часто думаю.

— Ну, и что ты думаешь? — искренне заинтересовался Марат.

Худяков почувствовал эту заинтересованность, и она его явно воодушевила.

— Видишь ли, я подразделяю современное человечество на такие категории: цивилизованные люди и варвары. Варвары тоже подразделяются на активных и пассивных. Пассивных больше всего, — вздохнул он. — К сожалению, варваров с каждым годом становится всё больше и больше. Люди перестают уже понимать слово "воспитанность". У большинства варваров слово "воспитанный человек" вызывает только презрение. Воспитанный — значит, ты не можешь постоять за себя, а общество тем более тебе не помогает.

— Это ты к чему? — не понял Марат.

— Понимаешь, я ведь с чем к тебе пришёл. У нас в доме поселился варвар, причём активный. Я живу на пятом этаже, в двухкомнатной квартире, он приобрёл квартиру прямо надо мной. И так квартира не блеск, на улице с оживлённым движением, так теперь постоянный шум от соседа. Говорить с ним бесполезно, я уже пробовал. Знаешь, он даже думать не способен логически. Смотри сам: он заявляет, что в своей квартире он может делать, что хочет, шуметь как угодно, и никто ему не указ. Если кому-то не нравится, пусть покупает себе участок для индивидуального строительства. Живи там, и никто тебе не помешает. Понимаешь, он всё ставит с ног на голову. Вот если бы этот варвар подумал, мог бы понять, что всё как раз наоборот. Если тебе хочется шуметь, покупай себе участок, шуми там. Многоквартирный дом предполагает наличие у жильцов сознательности цивилизованного человека. А цивилизованный человек не отделяет себя от других людей. Он как раз и учитывает, что рядом живут такие же люди, и все они имеют право ожидать, что все жильцы будут соблюдать правила социального общежития. Знаешь, — с горечью добавил он, — до разума цивилизованного человека можно достучаться. А варвар тебя не поймёт. Ты читал "Понедельник…" Стругацких? — оживился Худяков, дождался подтверждающего кивка Марата и продолжил: — Вот тебе самый правдивый портрет активного варвара — профессор Выбегалло. Я, когда смотрю в пустые глаза соседа, всегда вспоминаю описание этого профессора. Как тот никого не слышал, так и мой сосед. Я чего к тебе-то пришёл, — спохватился он. — Вчера была у нас подруга жены, послушала шумную жизнь нашего соседа (у него опять собутыльники собрались — пояснил он) и посоветовала мне сходить в "Помощь". Говорит, вы помогаете в таких ситуациях.

— Помогаем, — подтвердил Марат. — Сразу могу уже предложить два варианта решения твоей проблемы: или ставлю глушитель в квартире, и шум от соседа к тебе попадать не будет, или помогу тебе с обменом квартиры.

— А с обменом куда? — осторожно спросил Евгений.

— Ещё не могу точно сказать, надо посмотреть базу данных, — ответил Марат. — У тебя есть какие-то предпочтения? И ты мне ещё свой адрес не сообщил.

— У нас квартира в том доме, что через дорогу от детдомовского квартала, — сообщил Худяков. — У меня двое детей, сын в этом году пойдёт в школу, дочка через два года. И проблема в том, что школа далеко, одни они ходить туда не смогут, две оживлённых магистрали надо пересекать. Вот бы заодно и эту проблему решить.

— У тебя какие планы на сегодняшний вечер? — спросил Марат. — Если ты не против, я могу к вам после 18 часов заглянуть, посмотреть на уровень шума, да и предложить ещё кое-какие варианты.

— Я не против, — с энтузиазмом заверил его Евгений. — Мы будем рады, я ведь всё равно без Гали ничего решать не собираюсь. Галя — это моя жена, — пояснил он.

— Ну хорошо, договорились, — поднялся со своего места Марат. — Я буду у вас после 18 часов, время устраивает?

— Вполне, — согласился Худяков. — Мы приходим с работы в 17.15, так что обязательно будем дома.

Проводив Худякова, Марат позвонил Стрежневу:

— Миша, можешь подъехать? Появился благоприятный вариант по решению твоей жилищной проблемы.

— Буду как можно быстрее, — оживлённо откликнулся Михаил, — здесь у меня полный порядок, если что, домовые сами справятся.

Жилищная проблема сейчас стояла для Стрежнева на первом месте. В Южноморске вообще-то действовала социальная программа "Каждой многодетной семье — свой дом". Но пока Стрежнев "ходил под Степановым", тот препятствовал включению его семьи в списки очередников на получение участка под индивидуальное жилищное строительство. Когда же Стрежнев начал работать в детдоме, то задумался. Если встать сейчас в очередь, надо ждать несколько лет. А дети ведь растут, им простор нужен. Пространственные карманы Марата и Юрия Колядина его восхитили, а когда 1 мая все воспитанники детдома получили свои собственные участки, Михаил прямо спросил у Веры Ивановны, можно ли и ему такое. Спросил потому, что слышал, как Вера Ивановна утешала выпускников, что свои "личные поместья" они не потеряют. Она пообещала им, что перенесёт связь с этими участками в их личные квартиры, которые они этим летом получат. Пётр как-то в разговоре упомянул, что их друзья-волшебники получили разрешение занять один из незаселённых миров, чтобы выделять там участки для детдомовцев и других людей, достойных этого. Вот из этого мира они и берут участки, которые подсоединяют к комнаткам воспитанников и домам и квартирам других людей. А на вопрос Михаила Вера Ивановна ответила так: