Ванечка смотрел на всю эту кутерьму, сидя на руках у матери, и громко визжал, выражая свой восторг. Когда дети немного утомились от возни, отец объявил:

— Сегодня у нас праздник. Сейчас пьём чай с тортом. Бежим все на кухню.

Лена удивлялась и радовалась. Никогда ещё не видела она своего серьёзного немногословного мужа таким раскрепощённым и откровенно счастливым. Поймав её вопрошающий взгляд, он шепнул, целуя её:

— Всё расскажу, родная, вот только ребятня угомонится.

Когда детей уложили, и в доме установилась тишина, Михаил привлёк к себе жену и начал рассказ.

— Я не хотел тебя пугать, тебе и так сложностей и забот в жизни хватает, но именно сегодня у меня настал критический момент: или сломаться, предать свои убеждения и включиться в преступную деятельность Степанова, или же бежать отсюда с вами, теряя всё. Да и то не уверен, что у меня бы получилось. Вот Генке не удалось.

— Ты что-то узнал? — встревожилась Лена. — Про Гену?

— Узнал, — горько вздохнул Михаил. — Его убили, Лена. Убили по приказу Степанова, когда он не только отказался войти в его команду, но и по наивности решил его разоблачить, подал рапорт начальству.

— А как ты узнал? — так же тревожно продолжила спрашивать Лена. — Тебе Степанов сказал? Он и тебе угрожал?

— Нет, нет, родная, не волнуйся, это не Степанов. И его угрозы мне, вернее, нам, — поправился он, — больше не страшны. В этом я твёрдо убеждён, вернее, меня убедили. Давай я всё по порядку расскажу, ладно? — предложил Михаил.

— Рассказывай, — прижавшись к мужу, попросила Лена.

— Вот сегодня в обед Степанов поставил мне ультиматум: или с понедельника я участвую в крышевании местного бизнеса, или он меня разжалует в рядовые милиционеры. Потом, когда я уже уходил, решил поиздеваться и добавил, что есть и третий вариант. Если я сегодня уволюсь, то он меня отпустит, но с волчьим билетом, чтобы меня здесь даже на уборку мусора не брали. Вот эти его неосторожные слова и помогли мне с ним развязаться. Я пошёл на обед, а дома — Юрины приятели. Как ты знаешь, по их совету я и поехал в "Помощь". Слушай, — восхищённо воскликнул Михаил, — почему в городе про эту организацию почти ничего не известно? Это же такая Силища, я до сих пор в восторге. Принял меня директор этой "Помощи", Марат. У него такие возможности получать правдивую информацию, какие мне и не снились. Вот он мне и рассказал, вернее, показал видеозаписи, как Степанов поступил с Генкой, как он высказывался в отношении меня. Так что я понял, что одному мне от Степанова не спастись. Рассказал я Марату откровенно, что у нас творится. Вместе план составили. Прежде всего он порекомендовал меня новому директору детдома на должность начальника охраны. Отвёз меня в детдом, мы там с Верой Ивановной (это и есть новый директор, — пояснил он) подписали договор о найме. Так что уже с сегодняшнего дня я там работаю. Потом она выдала мне вот этот браслет — Михаил вытянул левую руку и на ней проявился неширокий ободок с разноцветными полосками. — Не запомнил пока подробно, как он работает, но Марат мне показывал, как этот браслет оберегает его владельца и всех близких, да, да, — подтвердил Михаил, — всех близких от любой опасности. Проблема у меня была только с Юриком. Но Вера Ивановна меня заверила, как только Юрасик добровольно назовёт меня папой, он сразу попадает в зону охраны браслета. Вот почему я ещё так обрадовался, когда он сказал мне "папа". Ну вот, после оформления в детдоме я поехал к Степанову, подал ему заявление об увольнении. Ох, он разозлился! И деваться некуда. Он очень кичится тем, что если чего пообещал — не отказывается. Он же пообещал меня отпустить, если я уволюсь сегодня. Думал поиздеваться, а получилось не по нему.

— Это ты так долго увольнялся? — спросила Лена. — Почему раньше не пришёл?

— Нет, уволился я быстро, и расчёт сразу получил, — улыбнулся Михаил. — Это я ещё в детдоме вникал в свои новые обязанности. Я же с сегодняшнего дня считаюсь приступившим к работе. Кстати, что мне нравится ещё в этом детдоме — там зарплату платят каждую неделю. Так что в следующую пятницу я приду уже с недельной получкой, а пока у нас деньги есть, которые я получил в милиции. Завтра решай, куда потратим.

— Миша, — озабоченно сказала Лена, — так девочек из очереди на детский садик теперь вычеркнули, если ты ушёл из милиции? А Алёшу не выгонят?

— Ой, совсем забыл тебе сказать, — спохватился Михаил. — Девочки и Алёша с понедельника будут ходить в новый садик, который в соседнем квартале с детским домом. Я их уже оформил.

— Но говорят, что этот садик очень дорогой, мы сможем платить за троих? — встревожилась жена.

— Мы платить не будем, — успокоил её Михаил. — За детей сотрудников в этом садике платит детдом, через год и Ванятку туда отдадим. Всё, мать, кончились наши беды, начинаем новую жизнь. Самое главное, Ленок, что вся наша семья под такой мощной защитой, что нам ни Степанов, ни ещё кто-то другой не страшен. Мне даже самому ещё не верится, — смущённо признался он, — так и кажется, что проснусь, а всё по-прежнему.

5 апреля, суббота.

Утром, когда Женя шла на завтрак, послышался сигнал браслета, затем негромкий голос Веры Ивановны:

— Женечка, после завтрака зайди в мой кабинет.

— Хорошо, Вера Ивановна, — ответила Женя.

Её, конечно, встревожило это приглашение, но, во-первых, она чего-то такого и ожидала, а во-вторых, её успокоил ласковый голос директора. Так не зовут для наказания. А Женя ничуть не раскаивалась за содеянное. Вчера она убедилась, как это здорово, когда ты сам себя можешь защитить.

Так что в кабинет директора она отправилась с лёгким сердцем. Веру Ивановну она уже видела за завтраком, когда та вручала подарки очередным новорожденным. Поэтому сейчас легонько стукнула в дверь, открыла её и, заглянув, спросила:

— Можно?

— Заходи, заходи, народный мститель, — улыбнулась ей Вера Ивановна. — Присядь, у меня серьёзный разговор. Не бойся, воспитывать и читать нотации не буду. Что сделано, то сделано. Я тебя по другому поводу позвала. Как ты считаешь, ничего, если сегодня ты школу пропустишь?

— Ничего, — озадаченно ответила Женя. — Я у девочек потом задания узнаю.

— Я хочу съездить сегодня с тобой к твоим родным, — объяснила Вера Ивановна.

— К каким родным? — испугалась Женя. — Вера Ивановна, миленькая, не выгоняйте меня, пожалуйста. Я больше не буду никого наказывать, честно, честно, — затараторила она, с ужасом представляя, что все её надежды на волшебную жизнь так резко обрываются.

— Тихо, тихо, Женечка, — Вера Ивановна поспешила обнять расстроенную девочку. — Ты всё неправильно поняла, маленькая. Никто тебя ни выгонять, ни наказывать не собирается. Ну, успокоилась? — она ласково заглянула в наполненные слезами глаза Жени.

— Так я остаюсь здесь? — поспешила увериться Женя. — Вы меня никому не отдаёте?

— Женечка, всё будет так, как ты захочешь, — заверила её Вера Ивановна. — Просто я закончила сбор сведений о твоих родных. Вот хотела сегодня тебя с ними познакомить.

— Но я же отказная, — изумилась Женя. — Если они от меня тогда отказались, наверное, и сейчас не захотят знакомиться.

— Всё не так просто, моя девочка, — вздохнула Вера Ивановна. — Я выяснила, что они не только от тебя не отказывались, они даже не подозревали о твоём рождении.

— Это как? — удивлённо спросила Женя.

— Твоя мама была очень вспыльчивой, а беременность эту черту ещё усиливает. Вот когда она в очередной раз вспылила и поссорилась с твоим папой и его родителями, она решила их "наказать". А получилось, что наказала тебя. Папа твой, он спокойный, уравновешенный, как и его родители. А мама была импульсивной, несдержанной. Оксана, твоя мама, часто устраивала скандалы, во время одного из них собрала свои вещи и ушла, пригрозив: "Вы ещё обо мне услышите, умолять будете, чтобы вернулась". На что твой дедушка ответил: "Мы и сейчас тебя не гоним". Она не сказала никому из них, что у неё уже 3 месяца беременности, решила родить и вернуться с ребёнком, заранее представляя, как все с ней будут носиться. Оксана уехала в соседний город к бывшей однокласснице, которая жила в отдельном просторном доме. Попросилась пожить полгода, когда родит — уедет к мужу. Приятельница не знала, кто её муж. В роддом Оксану привезла скорая, она, когда почувствовала схватки, вышла из дома с паспортом и страховым полисом, из магазина вызвала скорую. Мама твоя умерла во время родов. Пуповина захлестнула ребёнку шейку, пока врачи занимались младенцем, не заметили, что роженица умерла. А умерла она от асфиксии, проще говоря, задохнулась, поскольку у неё получился отёк горла от укола. У твоей мамы была аллергия на многие лекарства, а этого в роддоме не учли. В больнице не знали, где она жила, по паспорту сообщили в милицию станицы, где жили её муж и его родители. Андрей, твой папа, приехал, в морге получил тело, никто не сообщил ему о ребёнке. Ребёнка отдали потом в дом ребёнка, а потом ты и попала в этот детдом. Поэтому твой папа ничего не знал о твоём рождении. В свидетельстве о смерти твоей мамы была просто указана причина "асфиксия от лекарства", а то, что она произошла после родов, ему никто не сообщил. А медики ещё возмущались: "Подумать только, забрал тело жены, чтобы похоронить, а о ребёнке даже не заикнулся!" Вот тебе в медицинской карте и написали "отказная" и отправили в дом ребёнка. Поэтому я тебе и предлагаю, если хочешь, пропусти сегодня школу. И мы поедем к твоим дедушке и бабушке.

— А папа? — с замирающим сердцем спросила Женя.

— С папой сложнее, — снова вздохнула Вера Ивановна. — Он после смерти жены уехал отсюда, сменил несколько городов. А потом осел в Сибири. Женился там, так что у тебя ещё есть братишка, Илюша. Ему уже семь лет.

— Так может я им и не нужна, раз у них ещё ребёнок есть? — с привычной горечью спросила Женя.