— Так это уже и не человек вовсе, — грустно сообщил Голос. — Значит, в нём Души нет, а без Души нет и человека. Это уже монстр, порождение зла.

— А от них нет защиты? — с тревогой спросила Женя.

— Вам же Вера Ивановна в первый день сообщила, что вы все теперь защищены. Вот ты почему на занятия медитацией к Олегу Васильевичу не пошла? Тогда бы не задавала таких вопросов.

— Я думала, это не всем надо, — растерянно сказала Женя. — Но если ты советуешь, я обязательно буду ходить.

— Вот и ходи, — проворчал Голос. — Была бы у него на занятии, тогда бы не напугалась так, когда с Саввой разговаривала.

— А ты можешь хоть немного рассказать, что было на первом занятии? — спросила Женя. — Ну пожалуйста.

— Я тебе только объясню, что он сказал в начале занятия: Каждый человек при рождении получает подарок от Создателя — свой собственный Мир, свою Вселенную, в которую невозможно проникновение извне. Все Вселенные существуют не в одном времени, каждая сдвинута по отношению к другим на неизмеримо малую долю секунды, но этого уже достаточно, чтобы защитить её. Незащищено только физическое тело, поскольку оно проявлено в Физической Вселенной, а весь твой Мир находится в Метафизической Вселенной. А вот Олег Васильевич и учит вас защищаться и в физическом мире.

— Я обязательно буду теперь ходить на все занятия, — горячо пообещала Женя.

— Вот и молодец, — снова похвалил Голос. — И не надо больше бояться и отчаиваться.

— А что мне сегодня вечером делать? — спросила Женя.

— Тут у тебя есть несколько вариантов, — сообщил Голос. — Можешь просто не ходить, можешь сообщить воспитательнице или Вере Ивановне, а можешь пойти и наказать этих недотёп, которые ещё не поняли, что власть их в доме закончилась.

— А как я могу их наказать? — с испугом спросила Женя. — Я же с ними не справлюсь.

— Справишься, — уверенно сказал Голос. — Раз ты сумела так быстро увидеть метафизический мир, то сможешь быстро освоить и необходимые заклинания. Хочешь, я тебя научу, как направлять заклинание "Другому тоже больно"? Оно вообще-то универсальное, при любой агрессии помогает.

— Хочу, — охотно согласилась Женя. — А как оно действует?

— Очень просто, — объяснил Голос. — Как только ты направляешь это заклинание на злодея, он начинает воспринимать боль своих жертв сам, и чем больше он боли причинил, тем сильнее будет сам страдать. Так что ты можешь пойти вечером в гостиницу, наложить на Савву и его приспешников это заклинание, а потом… тебе придётся звать Юлию Константиновну, — в словах Голоса послышалось ехидство.

— А почему Юлию Константиновну? — растерялась Женя.

— А потому, что те из них, кто достаточно мучил других, свалятся от болевого шока, — посерьёзнел Голос. — Я понимаю, что это жестоко, но считаю, что большинству из них это будет хорошим уроком. Просто так их не остановишь, надо чтобы они сами на себе почувствовали эту боль, словами так не воздействуешь. Но решать тебе, малышка. Честно скажу, что Вера Ивановна это не одобрит, она не любит, когда причиняют боль даже во благо. Но тогда этих мальчишек придётся долго воспитывать, а заклинание подействует на них сразу.

— Я не пойду к Вере Ивановне, — решила Женя. — Я не буду им причинять боль, а заклинание наложу, тогда боль, которая их накажет, пойдёт не от меня, а от их действий. Научишь меня заклинанию?

Приняв решение, Женя поднялась с постели и спросила, обращаясь к другим девочкам:

— Кому ещё этот козёл, который Савва, велел в гостиницу прийти?

Отозвались Настя и Катя, самые робкие девочки их группы:

— Мне.

— И мне.

— Значит, так, девочки, я узнала, как им можно отпор дать, — решительно заявила Женя, — и я собираюсь это сделать. А вы выбирайте: или вы остаётесь здесь, или пойдёте со мной и посмотрите, как я с ними разберусь.

— Я с тобой, — заявила Катя. — Если я не пойду, то не поверю, что от них действительно можно освободиться.

— А я бы не пошла, — сжалась Настя. — Я вам поверю, когда расскажете, как вы их наказали. А то я их до дрожи боюсь.

— Ну и оставайся, — ласково обняла её Женя. — И прекращай бояться.

— А как? — тоскливо спросила Настя. — У меня не получается, хоть мы уже несколько дней прямо как в раю живём. А всё равно боюсь, что это может закончиться, и та жизнь снова вернётся. Директор же обещал, что он скоро вернётся.

— Знаешь, как! — осенило Женю. Вернее, не осенило, она догадалась, что это ей Дом подсказывает. — Ты после ужина ложись на кровать, поглаживай свой браслет и проси его рассказать тебе, какая жизнь у тебя теперь будет. И ему расскажешь, о чём мечтаешь.

— Спасибо, Женя, я попробую, — благодарно отозвалась Настя. — Сколько вот тебя знаю, а не догадывалась, какая ты хорошая, — застенчиво добавила она.

— Потому что мы раньше были каждая сама по себе, — рассудительно заметила Катя. — Вот и не обращали внимания друг на друга, потому что все были одинаково беззащитны.

По дому прозвенел мелодичный сигнал.

— О, на ужин зовут, — оживилась Оля, соседка Жени по спальне. — Интересно, что сегодня Сан Саныч приготовил. Я, наверное, скоро растолстею, — озаботилась она. — Всё такое вкусное, что я просто остановиться не могу, пока не наемся.

— Во-от, — подняла палец Женя, получив очередную подсказку от Дома. — Главное в твоих словах "пока не наемся". Так что не бойся, ешь на здоровье, тебе браслет не даст переесть и растолстеть.

— Откуда ты всё это знаешь, Женя? — изумилась Катя. — И про наказание, и про браслет.

— А это мне наш Дом подсказывает, — не стала скрывать Женя, уже выходя из комнаты вместе с остальными девочками. — Меня когда Савва заловил и велел приходить, на меня такое отчаяние накатило. Только хорошая жизнь началась — и нате вам. Пришла, легла в постель, жалею себя, что я такая несчастная и беззащитная. А тут мне Дом и сообщил, что мы все теперь под его защитой, и ничего плохого нам больше никто не сделает. А ещё подсказал, как парней наказать можно, чтобы они к нам больше не приставали.

— И как? — жадно спросила внимательно слушавшая Оля.

— Потом расскажу, — отмахнулась Женя, увидев появившихся на лестничной площадке мальчишек. — Тут сейчас слишком много лишних ушей.

Когда после ужина Женя с Катей собрались уходить, остальные девочки смотрели на них, как на героев, отправлявшихся совершать подвиги.

— А может, мы все пойдём? — вдруг отчаянно заявила Оля и оглядела всю группу. — Если у Жени не получится, мы хоть поможем ей отбиться. Нас же больше будет, чем Савва и его прихвостни. Возьмём с собой какие-нибудь палки, врежем им, — она агрессивно взмахнула рукой.

— Не надо, девочки, — остановила Женя возбуждённо переглядывающихся подруг. — Мы справимся. Я уверена, наши браслеты защитят нас с Катей лучше, чем все ваши палки. А то в запале кого-нибудь покалечим, а оно нам надо, такой груз на душу брать? Не волнуйтесь, мы вернёмся скоро и с победой, — подмигнула Женя, и обе девочки выскользнули из комнаты.

Оставшиеся замерли в ожидании. Девочки не могли ничем заниматься, понимая, что сейчас решается один из главных вопросов их будущего: действительно ли они уже свободны от насилия и могут жить без опасения, или же окажется, что они рано обрадовались. Ожидание показалось им вечностью, хотя потом оказалось, что Жени с Катей не было всего пятнадцать минут. Когда открылась дверь, и девочки вошли в комнату, их сразу засыпали вопросами: "Ну что, ну как?"

— Облом у мальчиков, — торжествующе сказала Катя. — Ими сейчас Юлия Константиновна занимается. Ох, ну и вопили же они, — злорадно заметила она.

— А что вы им сделали? — жадно спросила Настя.

— Ну, мы пришли, — начала свой рассказ Катя. — Савва так мерзко заухмылялся, но даже сказать ничего не успел. Женя что-то сделала, и тут как началось! Они все начали вопить, кто-то за свои причиндалы хватается, кого-то рвёт. В общем, бедлам самый натуральный. И тут появилась Юлия Константиновна. Она рукой повела, все мальчишки свалились без сознания. А нам она сказала: "Всё, мавры, можете уходить".

— А причём тут мавры? — растерянно спросила Оля.

— А есть такая поговорка, — объяснила начитанная Натка. — "Мавр сделал своё дело, мавр может уходить".

— Ну, мы и пошли, — подтвердила Женя. — Противно было там оставаться. Так что всё, девочки, можете поверить, наша кабала закончилась. А я в баню пошла, — брезгливо повела она плечами. — Мне после всего виденного помыться захотелось.

*

Домой Стрежнев вернулся уже вечером. Истомившаяся в ожидании Лена выскочила в прихожую, услышав щёлканье замка. И сразу облегчённо вздохнула, увидев сияющее лицо мужа, который держал в руке огромный букет цветов, а в другую перехватил тоже большую коробку с тортом, когда запер дверь.

— Всё хорошо? — потребовала подтверждения Лена.

— Всё не просто хорошо, — редкая у обычно сдержанного Михаила улыбка необыкновенно красила его. — Всё просто замечательно. Держи, родная, цветы тебе, торт всем для праздника. Будем отмечать начало моей новой работы.

— Папа пришёл, — первым из детской выбежал уже давно вернувшийся из садика Алёша. Он кинулся к отцу, опережая бегущих следом младших сестрёнок. Юра, как всегда, встал чуть в сторонке. Но именно к нему шагнул Михаил Николаевич, подхватил на руки и прижал к себе.

— Юрасик, родненький мой, спаситель наш, — приговаривал он, тормоша мальчика. — Если бы не твои друзья, нам бы сегодняшнего счастья не видать.

Юра сначала опешил от неожиданности, потом радостно завозился у отца подмышкой, заливисто хохоча.

— Пусти, я щекотки боюсь, пап, пусти, — приговаривал он сквозь смех.

— Папа? — крепко держа мальчика, отец заглянул ему в глаза.

— Папа, — смущённо сказал Юра. — Я давно хотел сказать, но стеснялся.

— Мальчик мой, — снова прижал его к себе отец.

Потом посмотрел на застывших в ожидании младших детей, быстро перешёл с Юрой в руках в детскую, улёгся на палас и объявил: — Куча мала!

— Ура, куча мала, — закричали младшие и бросились на отца и старшего брата.