— Не забуду, — солидно заметил расплывшийся от ласки Толька. — Эй, малой, — обратился он к Николке, — давай, рассказывай, сколько там народу кормить надо.

Выслушав Николку, Толька задумался, потом решил:

— Обычные обеды не повезём. Суп они и сами могут сварить. Раз там столько мелких, им нужны в первую очередь фрукты и мясо. Отвезём корзину фруктов, а вот в эту коробку я сейчас сарделек накидаю, приготовить их они и сами могут.

Юрина квартира имела одиннадцатый номер. Пока они шли к дому, Николка всё удивлялся — и чего это они раньше так боялись Тольку Валуева? Он оказался очень общительным парнем. Толька так интересно рассказывал о своём увлечении — рафтинге. Николка даже слова такого не знал. Нет, сначала Толька поговорил с Николкой, чем тот собирается заниматься в свободное время. Николка поделился своей мечтой — стать моряком, а пока хотел узнать, можно ли ему записаться в местный яхт-клуб. Толька согласился, что это дело хорошее, но ему больше нравится рафтинг. И объяснил Николке — что это такое. Оказывается, это спуск по горным речкам на специальных плотах. Толька ещё перед приходом в их дом волшебников планировал на летние каникулы "сорваться" из детдома, чтобы примкнуть к какой-нибудь группе, занимающейся рафтингом. Это он в школе на уроках информатики из Интернета узнал про такие группы. А сейчас, поскольку они теперь сами себе хозяева, да с помощью волшебников, он уж точно на летних каникулах займётся рафтингом.

Когда они пришли к Юре домой, Николке понравилось и то, как Толька разговаривал с мамой Юры. Он ей спокойно объяснил, что та еда, что они привезли, это не подачка, а помощь государства. Государство обязано помогать многодетным семьям. Помощь бывает разная, вот они такую предоставляют. Разговаривали они в прихожей. Николка раньше у Юры не был, только однажды ждал его на лестничной площадке. Сейчас они с Толькой оба с любопытством оглядывали квартиру. Им было интересно посмотреть, как живут семейные. У Юриной семьи была двухкомнатная квартира. Справа большая комната для детей, прямо — кухня. С другой стороны от кухни родительская спальня, там и кроватка Ванечки. Это Юра им объяснял.

Говорили тихо. Тётя Лена, мама Юры, сказала, что младшие спят. Кроме Юры, у них ещё четверо. Алёша ходит в садик, ему 6 лет, двойняшкам Тане и Соне — 4 года, Ванечке через месяц будет 2. Пока разговаривали, проснулись девочки, выбежали в прихожую. Когда увидели чужих, сначала застеснялись, но быстро освоились и потянули больших мальчиков к себе. Толька одобрительно осмотрел комнату, ему там всё понравилось. Справа половину стены занимал большой вместительный шкаф, а в углу был устроен спортивный комплекс. Ещё слева две кровати, где спят мальчики, у другой стены в ряд кроватки девочек. Светильники в комнате были не в центре, а над кроватями. А центральная линия потолка выделялась каким-то непонятным устройством. Сначала оно было непонятное. А потом Юра потянул за свисавшую сверху верёвку, и с потолка развернулась перегородка, отделявшая спальные места для девочек и мальчиков. Лоджию отец утеплил, там находился рабочий уголок Юры. На лоджию имелось два выхода — из комнаты и кухни.

— Хороший у тебя отец, — сказал Толька Юре, — так здорово всё устроено, сразу видно, руки у него растут, откуда надо.

— Он не отец, — поправил Юра, — он мне отчим.

Толька заметил, как горестно поджала губы мама Юры.

— Знаешь, пацан, — неодобрительно сказал он, — свинтус ты порядочный.

— Почему? — опешил Юра. Такого он не ожидал. Обычно, когда он говорил, что дядя Миша ему отчим, все сочувственно выслушивали его, жалели. А тут такое!

— Отчим для пасынка так не старается, — растолковал Толька. — Ты погляди, с какой любовью для тебя всё сделано. Не всякий родной отец так о детях заботится. А где твой отец? — спросил он.

— Его убили преступники, когда я был маленьким, — ответил Юра. — А потом мы стали жить с дядей Мишей.

— И что, он так и позволяет тебе звать его дядей? — строго спросил Толька.

— Какое позволяет, — не выдержала Юрина мама, — сколько раз просил звать его папой, а этот упёрся, как баран. Ну, отец и отступился. Они ведь друзьями были, Гена, отец Юры, и Миша. Если бы не Миша, я не знаю, что бы с нами было. И вообще, когда Юра у нас родился, Миша ведь предложил его покрестить, крёстным отцом ему стал.

— А ты мне этого не говорила, — ошарашенно сказал Юра.

— А ты меня слушал? — возразила мама. — Я как только начну говорить, что он тебе не дядя Миша, а самый настоящий отец, ты же сразу слушать перестаёшь.

— Точно, свинтус, — подтвердил Толька. — Тётя Лена, Вы девочкам мясо разогрейте, оно вкусное. А потом уж фрукты пусть едят от пуза, завтра ещё привезём.

В это время послышался требовательный крик.

— Ой, Ванятка тоже проснулся, — спохватилась тётя Лена. — Юрик, одень его и приведи, я пока мясо разогрею.

*

Михаил Николаевич Стрежнев, отчим Юры Малеева, шёл домой в довольно мрачном настроении. Да и откуда ему взяться, хорошему, если жизнь не радовала? Сегодня был очередной разнос от начальника. Майор Степанов Георгий Андреевич. Как Михаил жалел, что когда-то по неосторожности ("да что там по неосторожности", — усмехнулся он, — "просто по глупости") согласился войти в команду этого амбициозного человека. Какие были обещания: и карьера, и квартира. Да, надо признать, в отношении других Степанов обещания держал. Те, кто начинал работу со Стрежневым, давно уже и с квартирами и сами капитаны или старшие лейтенанты. А он в 37 лет всё ещё лейтенант милиции и повышение ему не светит, пока это зависит от Степанова. Главный конфликт с начальством у Стрежнева произошёл, когда он отказался участвовать в незаконной деятельности Степанова. Шантаж и рэкет не для него!

В обед майор вызвал его к себе.

— Ну что, вечный лейтенант? — насмешливо спросил Степанов, когда вошёл в его кабинет и доложился. — Не надоело прозябать?

— Я свою работу делаю, — угрюмо сказал Михаил.

— Плевал я на эту твою работу, — разъярённо рявкнул Степанов. — Мне в команде чистоплюи не нужны. В общем так: или в понедельник включаешься в крышевание, или пойдёшь в рядовые, понял?

А когда Стрежнев повернулся, чтобы выйти из кабинета, добавил вслед:

— Поскольку я сегодня добрый, даю тебе ещё одну возможность. Можешь уволиться, но только сегодня. И сразу предупреждаю, в городе работу не ищи, тебя даже на уборку мусора не возьмут. Вот иди и подумай.

Вот и думал Михаил Николаевич, мрачно шагая по поднимающейся в гору улице, ведущей к его микрорайону. Пообедает дома, потом надо принять решение. Обедал он всегда дома. Главная причина — нехватка денег. На обеды в столовой его зарплата не позволяла тратиться. Если брать там только хлеб и суп (его обычный обед дома), тогда ещё насмешек и издевательств от сослуживцев натерпишься. А где взять денег, если он седьмой в семье (он невесело усмехнулся получившемуся каламбуру), а доходов — его зарплата в десять тысяч плюс четыре тысячи — пенсия Юры за отца. Генка, отец Юры, закадычный друг Михаила с первых дней учёбы в школе милиции. Они одновременно познакомились с Леной, оба ухаживали за ней, решив предоставить ей право выбора. Выбрала она Генку, что и неудивительно. По сравнению с серьёзным сдержанным Михаилом Генка особенно выделялся своей жизнерадостностью. И бесшабашностью… мысленно добавил сейчас Михаил. Вот только недолго длилось их счастье. Когда Юре было три года, Генка погиб при задержании обычных взломщиков. "Непредумышленное убийство" — гласило заключение следствия. Внезапно Михаилу пришло в голову, что погиб друг вскоре после того, как отказался от предложения Степанова (тогда капитана) войти в его команду. Он похолодел. Это что, и его дети могут стать сиротами, если он не подчинится Степанову?

С такими тяжёлыми мыслями он поднялся к себе на 3-й этаж и с удивлением услышал радостный звонкий смех своих ребятишек. Что так могло развеселить его малышню? — недоумевал он, открывая дверь. И испытал шок, войдя в квартиру: в квартире пахло праздничной едой, жареным мясом и фруктами. В открытую дверь кухни он увидел четырёхлетних двойняшек, Танечку и Сонюшку. Обе с аппетитом жевали мясо, которое им на тарелках нарезали Юра и смутно знакомый мальчик. Вроде бы Михаил встречал его на улице вместе с Юрой, но тогда он не выглядел таким ухоженным. А в прихожей перед ним стоял высокий парень, на руках которого уютно устроился его младшенький, Ванечка. Ванятка, который всегда прятался от чужих людей, спокойно сидел на руках у незнакомого парня и с упоением вгрызался в большой банан, аромат которого и наполнял прихожую. У ног парня стояла большая корзина, заполненная фруктами.

— Это что тут у вас? — удивлённо спросил Михаил у выбежавшей в прихожую Лены.

— Это нам из детдома ребята принесли фрукты и мясо, — радостно сияя глазами, ответила Лена. — Толя говорит, — кивнула она на парня, — что они шефство взяли над нашим микрорайоном, помогают многодетным семьям.

— И много в нашем микрорайоне многодетных семей? — с усмешкой спросил Михаил Николаевич у безмятежно глядящего на него парня.

— Ваша пока одна такая, — с добродушной улыбкой глянув на блаженствующего Ванечку, сообщил тот. — Может, ещё найдём, мы только начинаем их выявлять.

— Папа, — заметив отца, замахала рукой Сонечка. — Иди скорее кушать. Тут такие вкусные колбаски.

На эти слова и вкусные запахи желудок Михаила Николаевича отозвался голодным бурчанием. Он и смутился и разозлился. Но сказать ничего не успел, первым сказал Толька.

— Ты бы, мужик, нашёл себе другую работу, чтобы копейки не считать и на еде не экономить, — бесстрашно заявил он рассерженному хозяину.

Злость схлынула. А чего злиться, парень прав.

— Знать бы ещё, где такую работу найти можно, — остывая, буркнул он, принимая от Тольки потянувшегося к отцу Ванятку.