Твой плач унылый,

И что же сделал, вспомни сам,

Ты с юной силой?

x x x

Перевод В. Брюсова

Законы, числа, краски, ароматы!..

Слова бегут в испуге, как цыплята.

Рыдая, Тело никнет на кресте.

Нога, ты топчешь грезы, а не травы!

И зов толпы, прельстительно-лукавый,

Звучит вокруг в немолчной суете.

О небо, где плывут надежды наши!

Цветы, что никогда не будут чаши!

Вино, и вдруг - жест проскользнувший твой!

Грудь женщины с ласкающей игрой!

Ночей ленивых ложа голубые!.. -

Что этот бред пленительных услад?

Что этих пыток бесконечный ряд?

И что - мы, грешники, и вы, святые?

x x x

Перевод В. Брюсова

Охотничий рожок рыдает у леска

Печальной жалобой, как будто сиротливой.

И молкнет этот звук над опустелой нивой,

Сливаясь с лаем псов и свистом ветерка.

Но вскоре новый стон звучит издалека...

Не волчья ли душа в нем плачется тоскливо?

А солнце за холмом, как будто бы лениво,

Скрывается; кругом - и сладость и тоска!

И, чтоб усилить миг подавленной печали,

Вуалью белой скрыв огни багряной дали,

Как нити корпии, снег реет на поля;

И воздух - словно вздох осенний, утомленный.

Но кроток без конца весь вечер монотонный,

В котором нежится усталая земля!

x x x

Перевод А. Ревича

Порывы добрые, так вот вы где, бедняги!

Надежда и печаль о невозвратном благе,

Суровый ход ума и сердца взлет живой,

Тревога смутная и сладостный покой.

Вас всех не перечесть, души моей порывы,

Вы быстры и смелы, ленивы и пугливы,

И сбивчивы во сне, и мешкотны подчас,

Бескрайний свет луны страшит ночами вас,

Мелькающей чредой вы движетесь бессонно.

"Так овцы робкие выходят из загона:

Одна, две, три... Идут. Склонили низко лбы,

Потупили глаза, покорные рабы,

Бредут за вожаком. Он стал - недвижно стадо.

Стоят, не ведая, зачем все это надо,

Лишь головы кладут передним на хребет".

Овечки милые, не я ваш пастырь, нет!

Он знает все и вся, хозяин ваш законный,

На выгон гонит вас и ставит вас в загоны,

Он в срок назначенный отпустит вас в поля.

Ступайте же за ним. Он ваш пастух. А я,

Его велениям послушный, встану рядом,

Овчаркой преданной пойду за вашим стадом.

x x x

Перевод А. Эфрон

Как волны цвета сердолика,

Ограды бороздит туман;

Зеленый, свежий океан

Благоухает земляникой.

Взмах крыльев, мельниц и ветвей

Прозрачен, их рисунок тонок;

Им длинноногий жеребенок

Под стать подвижностью своей.

В ленивой томности воскресной

Плывут стада овец; они

Кудрявым облакам сродни

Своею кротостью небесной...

Недавно колокольный звон

Пронесся звуковой спиралью

Над млечной, дремлющею далью

И замер, ею поглощен.

x x x

Перевод В. Брюсова

О человечества безмерность,

Былые дни, благой Отец,

И верных доблестная верность!

Путь обретенный наконец!

Здесь все громадней и могучей,

Чем однодневка-человек,

И черны, как завесы, тучи,

Закрывшие идущий век.

Вожатаю сей жизни грешной

Повиновенью - дух предай!

О, в поле, вспаханном успешно,

Единой Церкви урожай!

x x x

Перевод В. Брюсова

Прекраснее море,

Чем наши соборы,

На вольном просторе

Немолчные хоры,

Могучей стихии

Гимн Деве Марии!

То яростный гром,

То нежный напев,

Сливаются в нем

Прощенье и гнев.

В безмерности вод

Ни дум, ни забот.

О! ты терпеливо

И в буре мятежной!

Поешь ты призывы

Так вкрадчиво-нежно:

"Кто чужд упований,

Умри без страданий!"

Средь песен земных

Нет песни милей

Стальных, голубых,

Зеленых зыбей.

Твое торжество

Прекрасней всего!

x x x

Перевод В. Брюсова

То - празднество хлебов, то - светлый праздник хлеба,

В моей родной стране, что вновь я увидал!

Природа, люди, шум в потоках света с неба,

Столь ярко-белого, что тени отсвет - ал!

Колосьев золото под взмахом кос ложится,

И отражает блеск мелькающая сталь.

Людьми покрытая, спешит перемениться

И новый лик принять ликующая даль.

Все - впопыхах, все вкруг - усилье и движенье,

Под солнцем, что палит снопов встающий ряд,

И, неустанное, на склонах, в отдаленье,

Вливает сладкий сок в зеленый виноград.

Трудись, о солнце, лей на гроздья и на нивы

Свой свет! людей пои ты молоком земли

И в чашах им давай забвенья миг счастливый!

Жнецы! работники! вы счастье обрели!

Не явно ль с вами Бог в труде большом и мерном,

И в винограднике, и на полях с серпом?

Сбирает Он, Он жнет, распределяя верным

И Плоть и Кровь Свою в причастии святом!

ПЬЕРО

Перевод Г. Шенгели

Уже не быть ему мечтателем умильным

Старинной песенки, шутившей у ворот:

Веселость умерла, фонарь его - и тот

Потух, и призраком блуждает он бессильным

При блеске молнии, в ужасном вихре пыльном,

Холщовый балахон, что буря мнет и рвет,

На саван стал похож. Зияет черный рот,

Как будто он вопит, точим червем могильным.

Полуночною птицей, заметные едва,

Безумно мечутся, белея, рукава:

Он знаки подает в пространстве безголосом.

Дымятся фосфором пустые дыры глаз,

И от белил еще ужасней в этот час

Лицо бескровное с мертвецки-острым носом.

КАЛЕЙДОСКОП

Перевод Г. Шенгели

На некой улице средь града бредового

Все будет, точно здесь уже ты жил в былом:

Миг - столь расплывчатый, но колющий копьем...

О, солнце, всплывшее из сумрака густого!

О, голоса в лесу, о, в море крик ночной!

Все беспричинно там и странно в этой смене,

Как медленный возврат из перевоплощений:

Все той же станет явь и более чем той

На этой улице магического града,

Где будут вечером шарманки джигу выть,

Где кошки в кабачках на стойках сложат прыть

И с музыкой пройдет гуляк полночных стадо.

Все будет роковым, как будто в смертный час: