Пошлет Он дитя нам из ангельских кущ!

– Все это пустые обманы, Агнесса.

Да: жизнь наша в золоте и в серебре;

Да: имя мое на торжественных мессах

Возносит епископ в святом алтаре;

Но что мне молитвы?.. По-прежнему стоны

Несутся сюда из зловонных жилищ...

Ты видишь: я создал благие законы,

А нищий народ мой по-прежнему нищ!

– Так разве во власти твоей, Джероним,

Закрыть все дороги страданию к ним?

– Молчите! Вы – женщина, вам неизвестно

Проклятье бессилия на короле,

И вам не понять, что мне душно, мне тесно,

Мне тошно на этой кромешной земле!..

– О, нет, мне понятно, мой милый, понятно!.

Вот песню я слушаю ли, облака ль –

Мне кажется – голос на путь невозвратный

Зовет меня в даль, в серебристую даль

Из этого мира юдоли и скорби,

Где чахнут от жажды все стебли, все корни...

Смежаются веки.

Луч ластится лунный

К руке задремавшей и узкой ее

У черных волос Джеронима... Чугунной

Доскою час ночи пробил. В забытье

Спускаются медленно... медленно оба.

Утихло томленье, смиряется злоба, –

Дремота мерцает, как в льдах нерушимых

Бегущая лунная тень по горам, –

И снится Агнессе: на лунной вершине –

Один, как слеза Богоматери, – храм.

И молится спящее сердце о вере,

Все слаще, все горше щемящая боль...

И вот раскрываются дальние двери,

Выходит на паперть священник-король.

Светящийся лик...

Золотая корона...

Вокруг него рыцари белых вершин

И тихий наследник священного трона –

Залитый высокой луной Лоэнгрин.

И слышится дальняя речь Лоэнгрина,

Как призрачный звон отдаленной звезды:

– Сойдемте, сойдемте к живущим в долинах,

Поможем пройти им сквозь вечные льды!

И видит душа в вознесении сонном:

За тихой звездой затмевая звезду,

Народоводители – ангелов сонмы

Нисходят в долины по синему льду.

Но сон Джеронима незряч: в сновиденье

Доходит лишь отзвук церковного бденья,

Он слышит торжественный зов Парсифаля

Пророка, священника и короля:

– О, кровь Иисуса!

О, солнце Грааля!

Тобою да правится мир и земля!

Но сумрак сгущается... Глуше пенье...

И тает мерцающее сновиденье.

Вновь глыбы тяжелые яви печальной

Да своды угрюмые опочивальни.

И прямо во взор, увлажненный от сна, –

Тусклая у горизонта луна.

ПЕСНЬ ВТОРАЯ. Чтение судьбы

Вы, звезды в ясном зените!

Вы, звезды в лунном надире!

Лучи-острия скрестите

На королевской порфире:

Сквозь латы – тонким сияньем

Коснитесь души зовущей,

Откройте на миг ей знанье

Дороги ее грядущей.

* * *

Луны уже нет. На угрюмые пашни,

На город, чернеющий в зыбком сне,

Глядит с высоты заклинательной башни

Огонь непогашенный в узком окне.

Бряцанье шагов непреклонных все выше –

И молча переступает порог

Король, где под каменным конусом крыши

Склонился у длинных свечей астролог.

Спадает по черному шелку одежды

Белая, белая борода...

Черные брови, строгие вежды;

Взгляд, как мерцанье серого льда.

Молчанье. Тени дрожат и трепещут,

Стеклянные сферы сверкают и блещут,

Модель каравеллы, сафьянные книги,

Холодных приборов блестящий металл,

С которым владелец судьбы, как миги,

По книге астральных сплетений читал.

– Мир королю! На земле тишина,

Уносит людей поток сновиденья,

Но ставшее людям временем сна,

Будет для мудрых временем бденья.

– Да, но воистину ль мудры мы оба?

Ты стал еще холоднее, старик...

Видно, соседству хладного гроба

Подобно соседство этих книг!

– Зато эти книги и числа

Расскажут, что мир – только тень

Качающегося коромысла

В руке Сотворившего день!

Взлетают упругие ребра

То белой, то черной бадьи.

И злой обречен, как и добрый,

Творцом на страданья свои.

В скрестившихся блесках свечей благовонных

Меж ними двоими ломается мрак

И перебегает в пергаментах сонных,

Где спит низведенный в чертеж Зодиак.

– Ты знаешь, старик, я смеюсь надо всем

И веры отцов не приемлю,

Но ум мой бессонный пытает: зачем

Я послан на шумную землю?

Куда я свой путь направлять обречен

Сквозь темень кромешную этих времен?

Смотри: недороды, знаменья, разбой,

Усобицы герцогов... Голод!

И только жиреет, как бык на убой,

Монах – меж голодных и голых!

Да праздное рыцарство тешит себя,

В ребяческих играх доспехи дробя!

Но ты ведь слыхал благодатную весть,

Что храм нерушимый во времени есть?

– Слышал...

– Слышал? Тогда отвечай мне:

В тот день, как скончался король Титурель,

Кто принял корону его?

– Это тайна;

Но раз я в дороге услышал случайно –

Далеко, за морем восточных земель –

О сыне его Амфортасе. – А где же

Теперь он?

– Он умер... Быть может, убит...

Об этом поется все реже и реже;

Об этом никто уже не говорит. –

– А что за венец на главе Парсифаля?

Венец узурпатора? Лже-короля?

Так вот кто взывает пред ликом Грааля:

"Тобою да правится мир и земля!"

– О Парсифале поется певцами по-разному:

То о правителе благообразном,

То – о воителе, не знавшем урона,

То – о вероломном захватчике трона...

Спутались сказанья о рыцаре том:

Некоторые даже говорят о святом.

Король стиснул пальцы.

– Нет, снисхожденью

Не быть никогда к самозванцу! Обман

Он посылает на нас, как туман

Отравленный... Слушай, что значит виденье,

Сквозь лунные чары представшее мне

Не в яви, не в помыслах и не во сне?

И что мне советуют вечные звезды:

Замкнуться ль покорно в мирскую юдоль,

Иль к цели стремиться – высокой и грозной?

И сон свой рассказывает король.

Но сердце двоится, и повесть двоится,

Двоятся квадраты решетчатых рам,

Застежки на фолиантах, страницы

С изгибами эллипсов и пентаграмм...

Умолк он.

Ночные глаза звездочета,

Мерцая, вникают в душу ему,

Свистящие крылья ночного полета

Возносят спиралью в заветную тьму

Премудрости – вольной дорогой скитальцев,

Откуда чуть видимо зло и добро...

Он вздрогнул... Взглянул: вот смуглые пальцы

Серебряный циркуль берут и перо.

И чертит волшебник. Сомкнулись созвездья

Мистическим кругом греха и возмездья.

Планеты скрещаются с войском астральным

Аспектом то двойственным, то тригональным,

Аспекты слагают то ромб, то кольцо...

И он, наконец, поднимает лицо.

– Ни интердикт, ни франкское войско,

Ни происки пап не страшны тебе:

Беда при дверях – но верь и не бойся,

И завтра же будь готовым к борьбе.

Взгляни на пергамент: четкие знаки

Благовестят победу твою:

Юпитер сверкает в скованном Раке,

Сатурн вероломный гибнет в бою...

– Юпитер – это звезда не моя ли?

Созвездие Рака... Что значит Рак?

– Рак – то с дороги к землям Грааля

Обратно тебя оттесняющий враг.

Рак – это путь по подземным дугам

В хаос, в бездушное вещество,

Вниз, на ступени, пройденные духом

В странствии изначальном его.

Юпитер же – невозмутимый, белый –

Покой совершенства в горной тиши,

Юпитер – стремящееся к пределу

Долженствованье твоей души.

Смотри: вот спешит на помощь Венера,

Враг – Марс – безоружен во власти Псов,

Вот Солнце взлетает – знаменем веры –

Склоняясь на чашу строгих Весов...

Сквозь все пораженья, беды, тревогу

Спешит исполненье давней мечты...

Сбирай паладинов! Выйди в дорогу!

К обители света двинешься ты.

Безмолвствует побледневший король.

Гордыня, как солнце, как сладкая боль