В приливе дней, в прибое волн,

И говорить с людьми о том лишь,

Что в море – шторм, что в море – штиль,

О тех закатах, что запомнишь,

Как несравненнейшую быль[1]...

Ведь всё равно, в час тени смертной

Ты пожалеешь только их –

Вот эти камни, эти ветры,

И волн нерукотворный стих,

Да медленный залив, что дремлет,

Качаясь в золотом ковше[2], –

Всю бедную, родную землю,

Чужбину, милую душе.

3

Запах мимозы: песчаные почвы,

Скудость смиренномудрой земли,

За белой оградой – терпкие почки[3],

Море – и дорога в пыли.

Запах цветка нежнее, чем лира,

Глубже небес, – и в нём –

Вечное детство нашего мира,

Вечного утра тихий псалом.

Быть может, ни краски, ни благовонья,

Ни стих, ни музыка, ни облака

Не говорят о потустороннем

Правдивей, чем вздох цветка.

4

Утро за утром – всё лучезарней,

Прозрачнее

дней полёт:

Южное солнце в красный кустарник

Брагу осени льёт.

Под ярко-ржавыми листьями дуба

Горной тропой взойди.

Станут от ветра солёными губы,

Светлый покой в груди.

Крылья лёгкой жары вдоль нагорий

Беглый бриз разметал;

Стынет внизу безграничное море,

Как голубой металл...

Станешь ли здесь шептать укоризны

За скорбь догоревших лет?

Благословенное счастье жизни!

Воздух!

Тепло!

Свет!

5

Чтоб лететь к невозможной отчизне,

Чтобы ветер мечты не стих,

У руля многопарусной жизни

Я поставил тебя, мой стих.

Чтобы сердце стало свободным,

В час молитв – подобным свече,

Знаменосцем – в бранные годы,

Трубадуром – в лунном луче.

Правь же, стих мой! Ветер солёный,

Не стихай у мирных лагун,

Мчи корабль над ревущим лоном

Сквозь грозу, и шторм, и бурун.

А когда в невольном тумане

Бросишь горестный якорь ты –

Лишь о новом молись урагане,

Вечно юном гонце Мечты.

1933-1940

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] В АС вариант:

Навек, как сказочную быль.

[2] В АС вариант:

Лазурью в золотом ковше.

[3] Существует редакция этого стихотворения без 2-й строфы, с

вариантом 3-й строки:

На красном кустарнике – терпкие почки.

Даниил Андреев

Семь стихотворений

Стихотворный цикл

СОДЕРЖАНИЕ

1. Стансы

2. Так было

3. «Бурей и свободою шумно маня...»

4. «Предваряю золотые смолы...»

5. «Спасибо за игры вам, резвые рыбы...»

6. «Как чутко ни сосредотачиваю...»

7. Последнему другу

СТАНСЫ

А. А. [2]

Порой мне брезжила отрада

В простом, – совсем, совсем простом:

Подкрасться полночью из сада

И заглянуть в мой сонный дом.

Окно распахнуто. Гардины

Чуть зыблются... Весна легка,

И отсвет, тонкий, как седины,

Скользит на сумрак потолка.

Над абажуром старой лампы

Так тих светящийся венец,

Так мирны тёмные эстампы,

Ковров тяжёлый багрянец...

Так странно нов, манящ и светел

Знакомых книг над рядом ряд:

Ночь окунула в мягкий пепел

Их слишком праздничный наряд.

Как вы пленительны, как святы,

Друзья, взлелеянные мной –

Пенаты, добрые пенаты

Родимой комнаты ночной!

Чуть внятный шелест... Шаг... И светом

Вдруг сердце сладко залило:

Как будто в сонной синеве там

Взметнулось белое крыло.

Хрупка, светла, нежна, как иней,

Прошла по комнате она

И стихла в старом кресле синем

С шуршащей книгой у окна.

Вся жизнь полна блаженным ядом,

И изменяет стих певцу,

Чуть подойду с певучим ладом

К твоим глазам, – душе, – лицу.

А счастье – в чём? Под этим кровом

Из-под руки твой взгляд следить

И зовом беглым, лёгким словом

Твой отклик сразу пробудить.

1950

ТАК БЫЛО

А. А.

...Всё безвыходней, всё многотрудней

Длились годы железные те,

Отягчая оковами будней

Каждый шаг в роковой нищете.

Но прошла ты по тёмному горю,

Лёгкой поступью прах золотя,

Лишь с бушующим демоном споря,

Ангел Божий, невеста, дитя.

Расцвела в подвенечном уборе

Белой вишнею передо мной,

И казалось, что южное море

Заиграло сверкавшей волной.

С недоверием робким скитальца,

Как святынь я касался тайком

Этих радостных девичьих пальцев,

Озарённых моим очагом.

Гром ударил. В какой же ты ныне

Беспросветной томишься глуши, –

Луч мой, радость, подруга, – богиня

Очага моей тёмной души?

Оглянись: уже полночь разлуки

За плечами, и мрак поредел, –

Слышу издали милые руки

И наш общий грядущий удел.

И по-прежнему вишней цветущей

Шелестишь ты во сне для меня

О весенней, всемирной, грядущей

Полноте подошедшего дня.

1950

* * *

Бурей и свободою шумно маня

В пенное море,

С юности порочной бороли меня

Страсти и горе.

Ношу прегрешений, свершенных в пути,

Снять помогая,

Волю закали мою, ум просвети,

Мать всеблагая.

Приуготовить научи естество

К радости цельной,

Ныне отпуская слугу своего

В путь запредельный.

1950

* * *

Предваряю золотые смолы,

Чащу сада в мой последний год.

Утром – липы, радостные пчёлы,

Пасека, мёд.

Обойду ряды гудящих ульев,

Опущусь на тёплую скамью,

Вспомнить город, блеск забытых улиц,

Юность мою.

Как далёко!.. Вот, скамья нагрета

Хлопотливым утренним лучом,

И двоится зыбь теней и света

Звонким ручьем.

Кто-то добрый ходит в краснолесье,

Ходит утром близ меня в бору...

Жду тебя, неотвратимый вестник!

Я – не умру.

1933

* * *

Спасибо за игры вам, резвые рыбы,

У тихих днепровских круч!

Тебе,

отец наш Солнце,

спасибо

За каждый горячий луч;

Тебе, моя землюшка, тёплая матерь,

Целовавшая пальцы ног,

Протягивавшая золотистую скатерть

Мягких своих дорог;

Вам, неустанно тёкшие воды,

За каждый всплеск и причал...

Тебе, Всеблагой, Кто руками природы

Творил меня,

нежил,

качал.

1955

* * *

А. А.

Как чутко ни сосредотачиваю

На смертном часе взор души –

Опять всё то же: вот, покачивая

Султаном, веют камыши,

И снова белый флигель – келейка

Сентябрьским солнцем залита,

Крыльцо, от смол пахучих клейкое,

И ты: такая ж – и не та.

Такими хрупко-невесомыми

Цветы становятся к зиме;

Так лес предсмертною истомою

Горит в червонной бахроме.

Пока не хлынет море вечности,

Пока над нами – бирюза,

Смотреть, смотреть до бесконечности

В ещё лазурные глаза.

Ещё раз нежностью чуть слышною

Склонись, согрей, благослови,

Неувядающею вишнею

Расцветшая в стране любви.

1950

ПОСЛЕДНЕМУ ДРУГУ

Не омрачай же крепом

Солнечной радости дня,

Плитою, давящим склепом

Не отягчай меня.

В бору, где по листьям прелым

Журчит и плещет ручей,

Пусть чует сквозь землю тело

Игру листвы и лучей.

С привольной пернатой тварью

Спой песню и погрусти,

Ромашку, иван-да-марью

Над прахом моим расти.

И в зелени благоуханной

Родимых таёжных мест

Поставь простой, деревянный,

Осьмиконечный крест.

1936-1950

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Незавершённый лирический цикл

[2] А. А. – Алла Александровна Андреева.

Даниил Андреев

Стихотворения разных лет

СОДЕРЖАНИЕ