ВСТУПЛЕНИЕ
Я не знаю,
какой воскуривать Тебе ладан
И какие
Тебе присваивать
имена.
Только сердцем благоговеющим Ты угадан,
Только встреча с Твоим сиянием предрешена.
Твои тихие,
расколдовывающие
силы
Отмыкают
с неукоснительностью часов
Слух мой, замкнутый от колыбели и до могилы,
Зренье, запертое от рождения на засов.
Совлекаемая
невидимыми
перстами,
Все прозрачнее
истончающаяся
ткань,
И мерцает за ней – не солнце еще, не пламя,
Но восходу его предшествующая рань.
Поднимаешься
предварениями
до храмов
На вершинах
многонародных
метакультур,
Ловишь эхо перводыхания Парабрамы
В столкновении
мирозданий
и брамфатур.
И я чувствую
в потрясающие
мгновенья,
Что за гранью
и галактической,
и земной,
Ты нас примешь, как сопричастников вдохновенья
Для сотворчества
и сорадования
с Тобой.
И, разгадывая
вечнодвижущиеся
знаки
На скрижалях
метаистории
и судьбы,
Различаю и в мимолетном, как в Зодиаке,
Те же ходы миропронизывающей борьбы.
Дух замедливает у пламенного порога:
Он прислушивается, он вглядывается в грозу,
В обнаруживаемый
замысл
Противобога,
В цитадели
его владычества –
там, внизу;
Он возносит свою надежду и упованья
К ослепительнейшим
соборам
Святой Руси,
Что в годину непредставимого ликованья
Отразятся
на земле,
как на небеси.
Катастрофам
и планетарным
преображеньям –
Первообразам, приоткрывшимся вдалеке –
Я зеркальности
обрету ли
без искаженья
В этих строфах на человеческом языке?
Опрокинутся
общепризнанные
каноны,
Громоздившиеся веками, как пантеон;
В стих низринутся –
полнозвучны
и многозвонны –
Первенствующие
спондей
и гиперпеон.
И, не зная ни успокоенья, ни постоянства,
Странной лексики обращающаяся праща
Разбросает
добросозвучья
и диссонансы,
Непреклонною
диалектикой
скрежеща.
Не отринь же меня за бред и косноязычье,
Небывалое это Действо благослови,
Ты, Чьему
благосозиданию
и величью
Мы сыновствуем
во творчестве
и любви.
АКТ 1. ВТОРЖЕНИЕ
Осенние сумерки.
Смутный шум улиц. Порывы ветра доносят из-за городских стен, с
равнины, то падающий, то поднимающийся гул народного множества. Очень
издалека видим редкие, вздрагивающие пятна: то ли свет в окнах
разбросанных по равнине деревень, то ли костры боевого стана.
Во дворце Августейшего – танцевальная музыка.
– Mesdames – a doite!
– Messieurs – a gauche! *
– Вы чуете легкую гарь? –
– Ah!..
как обаятелен,
как пригож
Сегодня
наш государь!
–--------------------------------------------------------------------
* – Дамы – направо! Господа – налево! (фр.) – бальные команды (Ред.)
–--------------------------------------------------------------------
Во дворцовых подвалах – радение.
И-эх, наваждение...
– Ох,
ни зги...
– Подь женишок-Саваоф:
лей!
жги!
Хлынь
в зло,
в грех...
– Ты накати-налети,
друг –
дух!
– Ты заверти-подхвати,
слей
двух –
Трех?
– Сто!
– Всех!
На окраине – старинный монастырек. Келья Прозревающего. Он средних
лет. Сидит в кресле, откинув голову на спинку и закрыв глаза.
== Голос невидимого даймона* ==
Видишь ли суть
сквозь пятна
Мечущихся личин?
Слышишь ли голос невнятный
Со дна пучин? –
–--------------------------------------------------------------------
* Здесь под этим термином, прямо противоположным термину "демон",
понимаются весьма светлые иноматериальные существа, вдохновляющие
некоторых деятелей культуры и истории. (Здесь и далее сноски, кроме особо
оговоренных, принадлежат Д. Л. Андрееву.)
–--------------------------------------------------------------------
== Прозревающий ==
Улавливаю, но размывчиво... смутно...
взор еще застит мгла...
Мнится – в геенне вручают кому-то
родившемуся –
дар зла.
== Тонкий, как нить, вздрагивающий голос из глубины ==
Развенчивай
Царство
Пред концом!
Оскверняй
Церковь
Бубенцом!
Прилепись
К клиру
Алтаря!
Подрывай
Веру
В трон царя!
Во дворцовой зале появляется Августейший в сопровождении хлыстовского
"саваофа". Оркестр рассыпается стаей взвизгов. Дамы упархивают за
колонны.
– Mon Dieu! Qui est ca? *
– Mesdames, спокойно...
Хитер, как лиса –
И в том вся тайна.
– Но очи-то! Очи!..
– Ах, не скажите...
– О чем он пророчит,
Живой небожитель?
–--------------------------------------------------------------------
* Мой Бог! Кто это? (фр.) – (Ред.)
–--------------------------------------------------------------------
== "Саваоф", поднимая перст, густым окающим говором ==
Нынче всякий походя
Лжет, в бесовской похоти,
Будто лишь в Европе ум,
Русь же – мрак да опиум.
По таким ударить –
Значит ~государить~.
== Августейший ==
Да, нелегко нам судно вести
Между сирен докучных...
С голосом царской совести
Вы лишь один созвучны.
"Саваоф" обводит колдующим взором зал. Дамы показываются из-за
колонн.
== Одна, приближаясь ==
Простите неверный шаг...
Наш обморок... Наш смешок...
Теперь мы, осилив шок,
В вас поняли истый шик.
== Другая, пошатываясь ==
Какой неимоверный взор!
Он – бел, фиолетов, бур...
Не все ли равно – пожар
Подхватит нас? Смерть? Позор?..
== Третья, коленопреклоненно ==
О, возложи свою руку,
Как на священную раку,
На грудь мою: слышишь трепет?
То – кровь наша нас торопит! –
== "Саваоф", благословляя дам и мужчин ==
Государь возлюбленный!
Мир, чертями вздыбленный,
Немогущ, пока я –
Страж твоего покоя.
== Августейший ==
Вижу колонны я... обелиски...
Не вижу ~людей~ в империи!
Мне грустно: народ российский
Утратил мое доверие.
Один только ~вы~ мне близки,
Утес среди волн безверия!
== "Саваоф", возлагая руки:
правую на грудь дамы в белом,
левую – на грудь дамы в розовом ==
Государь наш батюшка!
Ослабела церквушка;
Коль не хочешь падать –
Патриарха надоть!
== Женский голос, подле Августейшего ==
Светится он несказанною тайной,
Мудрость его – как Русь глубока...
Чье же в России чело достойней
Белого клобука?
Вокруг "саваофа" вспыхивают синие огни. Порхая, они осеняют
Августейшего, Принцев крови, старцев ареопага. Свет в люстрах убывает.
== Августейший ==
Молись за Россию, отче,
Угодный Господу Богу;
А я – лишь смиренный зодчий,
Зовущий ее ко благу.
Черчу военные планы,
Чтоб было где реять флагу...
Умрем – и зарей желанной
Пойдем по райскому лугу.
Августейший удаляется.
В зал врываются радевшие в подвалах.
– Ох, чудеса! Эх, кудеса!
Правь, Саваоф,
Бог!
– Каждый – христос...
– Мы – в небеса,
Меж облаков...