Именно в тот момент, когда она увидела его в своём окне, девушка почувствовала ужасное предчувствие. Вместо счастья и радости ее не отпускал страх, все то время, когда они могли быть вместе. Даже не смотря на его ободряющую улыбку, крепкие объятия, она чувствовала, что их подстерегает что- то очень плохое, что они не смогут стерпеть, не смогут быть счастливыми. Офелия хотела бы пожалеть обо всем содеянном, но не могла. Все было ради того, чтобы быть вместе, и если его избили, она готова быть так же избита, хоть и считала себя морально изнасилованной.

Его образ был с ней, его глаза, наполненные надеждой, не оставляют ее. Как же тяжело быть вдали от него, как же мучительно не знать, что с ним. Надо ли говорить о том, каково это — осознавать, что именно ты причина его бед?

Земля ушла из под ног, небо над головой обрело самые устрашающие оттенки, так же, как и все вокруг, потеряло смысл. Даже сама жизнь.

— Тебя уже все наши родственники ненавидят. Не знаю зачем, я везу тебя домой, конченную! — сквозь зубы процедил Артур, который все это время молчал, пока они не стали доезжать до дома.

— Как же я вас всех ненавижу, — простонала девушка, впуская пальцы в спутанные волосы, потерянно мотая головой.

Это была правда, она совсем не представляла как вернётся в то место, которое всегда считала домом, как посмотрит в лица людей, что оберегали ее с самого рождения, а, в итоге, когда ей больше всего на свете нужно было их понимание, отвернулись от неё? Это будет тоже самое, что человек ступит на землю, которая давно была покинута людьми, совершенно пустынная земля и развалины вместо стен.

Думая об этом, у неё сразу перехватывало дыхание и начинали тряслись ноги.

Никита стеной встал между ней и ее родителями. Он смог занять самое первое место в ее сердце и это не смогут поменять ни родные, ни время, ни расстояние.

Артур силой выволок ее из автомобиля и затолкал в подъезд, она, как будто в трансе, прошла вперёд и поднялась по лифту. Ее голова отяжелела настолько, что, казалось, вот-вот она не удержится и потеряет сознание, но нет, она в сознании и ей предстоит пройти через большие муки, прочувствовать все страдания, выпавшие на ее долю.

Когда Артур открыл входную дверь, в коридор выскочила Наира Ахмедовна с выпученными от злости глазами, которые желали разорвать Офелии одним лишь касанием.

— Зачем ты привёл ее? Нужно было бросить ее на улице! — грозно рявкнула женщина.

Не было обиды, внутри с болью и с какой-то щекотливостью родилась горькая усмешка. Как же мать была права. Девушка многое бы сейчас отдала, лишь бы не стоять на пороге этого дома, и тем более смотреть в лицо матери, полностью разочарованной в ней.

«Я бы лучше землю грызла зубами, только больше не видеть вас!»

Разъяренная женщина стремительно направилась к девушке и, с жестокостью в глазах, размахнулась, одарив ее жгучей пощечиной. На этом она не остановилась и продолжила хлопками бить «неверную» по спине.

Никакой боли Офелия не чувствовала, наоборот, ей хотелось, чтобы ее били ещё сильнее, чтобы забрали ее жизнь, лишили возможности дышать и существовать, принося столько зла самому любимому человеку.

— Мама перестань! — встрял Артур и рукой отшвырнул сестру от матери.

— За что нам все это? — с обидой крикнула женщина, у которой внезапно от обиды искривился рот, но она быстро взяла себя в руки. — Лучше бы она даже не родилась на этот свет, будь проклят тот день!

В сердцах закричала женщина и резко замолчала, не отрывая глаз от дочери, которая смотрела на неё с застывшими в глазах слезами.

— Мама, успокойся, что ты говоришь?!

— Она права, — глухо отозвалась девушка. — Не представляешь, мама, как я хочу умереть, сдохнуть наконец с этой болью в сердце, которая не даёт мне спокойно сделать вздох и чтобы при этом не щемило в груди! — с жаром выпалила Офелия. — По правде говоря, какую-то часть меня вы уже убили, но другая часть, если и жива, то живет только благодаря мыслям и желаниям о нем, вы никогда этого не отнимете у меня!

Родные молча смотрели на неё так и, не найдя, что ей ответить, продолжали молчать, поэтому Офелия отвернулась и покинула их общество, заперевшись в спальне.

Проснуться от боли, которая чувствовалась буквально в каждом сантиметре тела, невозможно без стонов. Жуткая головная боль так сильно стучала в голове, что начало тошнить, даже моргать было больно. В следующую секунду он услышал голос родителей, которые шепотом о чем-то активно спорили. Татьяна Львовна и Станислав Никитич то ли ругались, то ли просто выясняли что-то, но слушать бесконечные притирки уже взрослых людей мучительно злило.

Открыв глаза, он увидел страшную карусель, потолок с люстрой кружились так, как это было в детстве, глядя в калейдоскоп. Это было ужасно, что уж говорит о том, что парень даже не хотел пытаться поднять голову с подушки. Вот так, в лежачем состоянии и жмуря глаза, он начал восстанавливать в памяти последние события, что с ним произошли. Конечно, первое, что ударило в голову это момент, его избиения и слова, которые с ненавистью были произнесены разгневанным кавказским парнем.

Никита встречался с ним в баре и тогда, кстати, тоже схлопотал от него так, что будь здоров, в тот день Никита здорово выпил и просто не смог дать ему сдачи. Вот и в этот раз на него набросилась толпа лиц кавказской национальности, так что силы были не очень-то и равны. Странно, почему уже не в первый раз Никита видит его в качестве активного защитника Офелии, неужто этот парень так же претендует на внимание девушки?

Парень усмехнулся своим мыслям, потому что ко всем прочим проблемам им с Офелией не хватало только навязчивого жениха спустившегося с гор. Остаётся только надеяться, что девушка давала этому парню понять, что у него нулевые шансы на ее сердце. Никита был уверен, что пережить ее уход к другому парню он точно не сможет. Это выше сил. Это разорвёт его на части. С самого начала она повторяла, что может быть только с ним, что кроме него никогда в ее жизни не будет никого и причин сомневаться в верности восточной девушки у него не было никаких.

«Где она?»

Спросил Никита когда понял, что рядом с ним возник лучший друг.

«Ее увезли сразу, как я приехал…»

Поступил его ответ и он понял, что снова потерял ее. На сколько ещё у него хватит терпения и настойчивости или сколько ещё разочарований он сможет вынести? Он не знал, где начинается предел этой семьи и какой у него самого предел терпимости? Неужели в следующий раз ему нужно будет украсть ее и увезти под чужим именем из страны? Ее семья просто вынуждает его идти на крайности. Они не собираются уступать, в таком случае он тем более не намерен уступить этим людям, таким, как они, жестоким, настырным и непонимающим нужно показать, что для кого-то они просто ничто в этой жизни. Никита больше не будет взирать на их родительское чувство или привязанность, которой, очевидно, не наблюдается, он будет делать то, что хочет он, и после всего, что произошло, Офелия, наверняка, не будет ему перечить.

Парень попытался пошевелится, чтобы наконец встать с кровати, на которой, как ему показалось, он лежит уже целую вечность, иначе как объяснить ужасную боль в мышцах и даже в костях, словно тело ныло от непривычного ему движения.

— Никита? — отозвался испуганный голос матери, после того как он издал стон умирающего на одре.

Татьяна Львовна тут же подскочила к сыну и забегала по его лицу встревоженными глазами. Странно, ведь это далеко не в первый раз, когда она видит его в таком виде. Вечные ссадины на лице и синяки на теле уже никого из семьи не приводило в ужас, отчего на этот раз сие волнение — не ясно.

— Нормально все, мам! — раздраженно ответил парень, пытаясь принять сидячую позу.

Женщина тут же положила подушку под его спину, а другой рукой держала парня под руку.

— Ну что, нравится тебе в то, во что ты превратился? — забота тут же сменилась на злость, такая перемена в настроении не удивляла Никиту, надо сказать, ему вообще было все равно на то, что они скажу.

— Таня, — мягко сказал Станислав Никитич, так и не сдвинувшись с места у подножия кровати.

Никита недоуменно оглядел родителей и не понял, что происходит. Первой странностью было то, что они оба, как ни в чем не бывало, находятся в одной комнате, а второй — это отсутствие какого-либо напряжения между ними.

Татьяна Львовна смотрела на мужа тем же взглядом, которым уже давно не глядела. Никита несомненно понял, что в их отношениях произошли перемены, это ощущалось даже в воздухе, определенно наполненном флюидами. Куда делось напряжение, боль и обида, которую с собой несли эти двое? Никита все спрашивал себя: интересно, что могло случиться, пока он был без сознания? Неужели мир перевернулся с ног на голову?

— Я знаю, что мне нравилась эта девушка и я не была против их отношений, но разве я могла знать, что эти люди варвары! — вскрикнула женщина и плюхнулась на край кровати рядом с сыном. Она протянула к его щеке свои дрожащие пальцы и, как только подушечки коснулись его щеки, парень рефлекторно дернулся от боли. Он не видел, что было с его лицом, но по ощущения явно ссадины присутствовали.

— Сын, ты успокоишься, а после этого, скажи, что это было слишком и ты остановишься, прошу, — чуть не плача взмолилась женщина.

Парень вздохнул и отвёл взгляд на отца. Мужчина так же опустил голову, не в состоянии выдержать взгляд сына. Что такое? Почему Станислав Никитич молчит, почему не кричит на парня и так же не требует отступить от своих безумных затей? Все-таки мир превратился в утопию, пока он спал. Не хватает только, чтобы Офелия зашла в эту дверь со словами, что их больше никто не разлучит!

— Не драматизирую, мам, — беспечно бросил он и снова заерзал на кровати, желая вскочить с неё.

— Что ты говоришь? — в истерике крикнула она.