Еще раз об окнах

Окно — это грань графина,который всегда наполненпарным молоком рассветаили лимонным полднем.Как светится синеглазохрустальная эта ваза!О чистый ее передникдробятся лучи рассветарасцвеченным опереньем.А белый крест переплета —как мраморное надгробьелиловой ливневой туче,взирающей исподлобья.

Зеркало в столовой

Бродит луч по лекалусеребрящихся точек.Это чертит в столовойнаше зеркало-зодчий.И крылом стрекозиным,слюдяною полоскойинтерьер рассекаетневесомая плоскость.Будто циркуль мерцаньяизмеряет предметымерой дробного света.Биссектрисой стекляннойперебиты графины,и стекает, сверкая,на пол струйка рубина.Словно в пруд, силуэтыв это зеркало вмерзли,и беседуют тихоблики азбукой Морзе.Рвется свет, как петардаили протуберанец.Луч ресницами гладитграни лаковый глянец.А по диагоналивертикального плесаотражения стынут,будто знаки вопросов.В мире, одушевленномизлучением смысла,бродят тени предметов,словно зримые мысли.За зеркальной границейочень четкие грани:соль познанья — солонка,уксус — воспоминанья.Виноградные льдинки —это наледь дыханья.Кофе — это раздумье.Сахар — белый архангел.

Девушка из Панамы

В бухте лоснится лунное масло,коже смуглянки вечер сродни.В сумраке дальнем судно увязло,в глянцевом море моя огни.Черные лица мелом-улыбкой кто-то внезапно разрисовал.Это мулатка поступью зыбкойпересекает черный квартал.Лед о стаканы бьется со звоном.Груди упругой ходят волной.Веер соседки пахнет лимоном,пахнет ванилью душ ледяной.В черной пролетке черная дама.Кучер смеется, черный как смоль.На черепице чертит рекламачеткую надпись «Клуб Метрополь».Зала казалась больше вокзала.Публики было — не продохнуть.То ли мулатка вся танцевала,то ли же только бедра и грудь.Нет, ворожило, а не плясалотело мулатки под барабан.На берегу голубого бокалазрел у меня с ней краткий роман.

Обнаженная девушка

Пульсом и дрожьюв кровь врываясь,ты претворяешьвремя в радость.Запах забытый память тревожит:детством пропахлаюная кожа.Запах ли моря?Запах травы ли?Запах, пронзившийдушу навылет.Руки — скрещеньем солнечных линий —глаже, чем галька,слаще, чем дыня.Ангел, горящий с песнею белойв белом костреобнаженного тела.

2°48 южной широты

Желтая пристань. Как самородки,лежат ананасы — некуда класть.К свае привязана желтая лодка;в лодке — простая рыбачья снасть.Бочонки джина — горою шаткой.Сложены ящики кое-как.Укус гадюки на голой пяткевсем демонстрирует старый моряк.Груды бананов возле сарая.Пахнет медом табачный лист.Из бочки высунулся, зевая,еще не проспавшийся в ней метис.Лишь в полночь стихнет многоголосье,и желтая пристань вроде бы спит,и только бродят по ней матросыс глазами, цветом в бесцветный спирт.