Птица в море

Одна летит, наперекор беде, — Во тьме ль отставшая или больная, — Далекая ликующая стая Уже над гнездами теперь, — в труде. А эта здесь — и дышит горячо. Чтобы крылатое продолжить дленье, И силится тяжелое паденье Переложить на лётное плечо. О, как понять? С тобой — с ума сойти, Ненужная ты больше певчей рати, Ты бьешься здесь собою жизни ради, А не для радости… Лети! Лети!

«О любви мне говори…»

О любви мне говори — Как тебя любили, — От зари и до зари Счастливы ли были? Говорила ли ему О любви последней, Так же верила всему В синий вечер летний? Виновата ли ты в чем, Что любовь любила? — За твоим была плечом Вся земная сила! Как же ты любила вновь, Навсегда прощалась, Или древняя любовь Болью оказалась? Не казалось ли тебе, Что любовь такая На костер к своей судьбе Уведет, толкая? Ледяная — и живет Та судьба кострами: Не иди, когда зовет Легкими перстами.

«Средь желтых листьев фонари горят…»

Средь желтых листьев фонари горят, Париж ночной — неистовый как омут, И многие в отчаянии тонут, В тоске своей о счастье говорят. Ночная осень огненного круга Еще беспомощней, — слепа, слаба, Как человек, что в образе раба И темной низости, не верит в друга. Романтика! Туманами сожженный Пустынный сквер, в кустах — скамья; Когда-то был он солнцем окруженный Высокий день с людьми… Не верю я? Для человека все, и для него Во мне вся искренность земного зова, Когда Орфеем он проходит снова Среди чудовищ ада своего.

Над Сеной

Все, что дорого и сложно, Как тепло твоей руки, Безудержно, бездорожно, По-осеннему тревожно Гонит ветер вдоль реки. И шумит вечерний город — Будто реквием для нас, — Удержу ли жизни повод, Отведу ли черный холод От твоих печальных глаз. Расставаньем у вокзала Все слова твоей любви: Руки теплые разжала И бежала, и бежала… Помоги мне, — позови!

Голос в лесу

Сгибает ветер равнодушный Стволы высоких тополей; Осенний свет, тревоге нужный. Прощальным взглядом не жалей. Еще не сорваны узоры Весенних зорь и летних дней, И веют чистые просторы Над бедной радостью твоей. Не за спасительной оградой Ты скоро, скоро будешь петь, Чтоб сердце с трудною наградой Могло до счастья долететь.

«Тревога сильная мой каждый день…»

Тревога сильная мой каждый день Сжимает горечью невольно, И вот она — как огненный ремень, Чтоб стало мне как людям больно. Пусть боль наследственно и мне дана, Ведь всех любить душа не хочет, И гореть жаркая, моя вина, — Как муза плачет и пророчит. Но почему душа, как в детском сне, Летит от боли странной песней, — Свободной птицей в розовой весне, И всякой радости чудесней!

Психея

Пусть будут краткие мгновенья, Но как неистово она Во власти бедствий и терпенья Возможной радостью сильна. И нет смертельного прощанья, — Она всех вечностью зовет, И в сердце бьется обещанье — До счастья выдержать полет. Летит она зеленым шумом В своей глубокой высоте, — Трагична в замысле заумном И так прекрасна в простоте, Что, восхищенный удивленьем, Спешу я к ней и, набегу, Ее с ее чудесным пеньем В себе как вечность берегу.

«В который раз осенний ветер рвет…»

В который раз осенний ветер рвет И кружит жарко листья золотые. Стучит у сердца, именем зовет, — И голос близкий и слова простые, — И сердце бьется: страшно не взлететь, Лежать недвижно и молчать, не петь. Как будто в сердце — солнце, а не кровь, И волны света… Легкостью чудесной Взлетает, падает, взлетает вновь Оно теперь по синеве небесной, — Все в золоте, осеннее оно, Любовь и сердце — сердце, — все равно. И веют жизнью древние слова Над правдой любящих, что с ними боги… Не веришь, осень? — Счастьем ты права, Когда любовь твоя полна тревоги, Когда прощальный твой земной наряд Без слез не видит удивленный взгляд.