Или, может быть, все это было неправдой. Может быть, это были просто еще одни истории смертных, искаженные и немного неправильные с течением времени. Гнев не казался воплощением зла. Или каким-нибудь великим соблазнителем. Кроме… он медленно встраивался в мою жизнь. И мое сердце. Разве это не доказательство соблазнения? Медленное воплощение плана?

— Эмилия. — Он потянулся ко мне, и я вздрогнула. Его рука опустилась. — Я могу

чувствовать твои основные эмоции, но я хочу знать, что ты на самом деле чувствуешь.

— Ты дьявол.

— Как ты мне напомнила.

— Но Люцифер… Гордыня… Я не понимаю.

Он тяжело вздохнул.

— Грех моего брата делает почти невозможным для него отрицать, что он король

демонов. Смертные предполагают, что это так, и его гордость не позволяет ему признать правду. Он только рад потакать своему эго. Я так или иначе не испытываю никаких эмоций по поводу своего истинного титула. Это мой долг по отношению к себе. Обязательство, возложенное на меня. Ничего больше. Во всяком случае, с Гордыней, впитывающим престиж, это позволяет мне выполнять свою работу без позерства.

— Было ли между нами что-то настоящее или это было осторожное соблазнение?

Немного правды, смешанной с ложью.

— Ты скажи мне. — Его глаза сузились. — Когда ты согласилась выйти замуж за

Гордыню, думая, что он дьявол, тогда это имело значение?

Непрошеное воспоминание вернулось ко мне.

— На Отмели Полумесяца, ночью мы… ты назвал меня своей королевой.

— Ты пришла сюда, веря, что станешь Королевой Проклятых. Все это правда.

Если ты решишь закрепить наши брачные узы, ты будешь не просто моей дамой, но и королевой. — Он всмотрелся в мое лицо, выражение его лица стало отстраненным.

— Единственное изменение заключается в том, за какого брата ты выйдешь

замуж. Все в этом царстве знают, кто я такой. Мой настоящий титул. Только смертные предполагают обратное. Итак, я спрашиваю еще раз, действительно ли это имеет значение теперь, когда ты знаешь, кто я?

— Честно говоря, я не уверена. Многое нужно усвоить. Ты — дьявол. Воплощенное

зло.

— Это то, за кого ты меня принимаешь?

— За пределами этого царства, это то, что весь мир думает о тебе.

— Меня не интересует, что думают другие. Только ты. — Он отступил назад и

склонил голову. Его движения были скованными. — Спасибо тебе за твою честность. Это все, что мне нужно было услышать, миледи.

— Гнев, подожди. Я…

Он исчез в сверкающем облаке дыма.