Гнева не было ни в его покоях, ни в библиотеке. Я проверила его балкон и уже собиралась спуститься в Отмель Полумесяца, когда решила пройти через кухню.

Это было одно из последних мест, где я ожидала найти демона войны, но он стоял спиной ко мне с ножом в руке, отрезая кусок твердого сыра и выкладывая идеальные кубики на поднос, который он уже наполнил различными фруктами.

— Тебе не нужно приглашение, чтобы присоединиться ко мне, Эмилия. — Он не

повернулся ко мне лицом. — Если, конечно, ты хочешь быть в моей компании.

— Я искала тебя. Я думаю, это указывает на то, что я хочу твоей компании.

— После того, как ты накачала меня снотворным, чтобы выйти из спальни, я

подумал, не изменилось ли это.

— Это… это не имеет к тебе никакого отношения.

Он продолжал резать, нож стучал по разделочной доске.

— Это было довольно личное, учитывая то, что произошло между нами.

— Я…

— Тебе не нужно ничего объяснять.

— Я и не собиралась. Я собиралась извиниться за то, что ты стал жертвой того,

что мне нужно было сделать.

Между нами повисла тишина.

— Как долго ты был в отключке?

— Ты не можешь ожидать, что я поделюсь этой информацией.

— Нет, я полагаю, что нет.

Я подошла к тому месту, где он работал, восхищаясь его навыками владения ножом. То, как он разложил фрукты и преподнес их, также впечатляло. Инжир был аккуратно разрезан на четвертинки, ягоды и виноград уложены привлекательными кучками. Он даже нашел гранат.

— Я не думала, что тебе нравится проводить время на кухне.

— Я тоже. — Он приподнял плечо, его взгляд был сосредоточен исключительно на

своей задаче. — Я не очень люблю выпечку или готовку, но разделка… разделка и нарезка странно расслабляют.

Я усмехнулась. Конечно, эта часть кухни ему понравилась бы. Вместо того чтобы прокомментировать или нарушить момент, я взяла с блюда ломтик яблока и отправила его в рот. Я тянула время и хорошо это знала. Вот и все для моего испытания на храбрость.

— В некоторых религиях смертных яблоки считаются запретным плодом.

Гнев остановился меньше чем на мгновение, но я была очень внимательна. Он не отвлекал своего внимания от своей задачи.

— Для той, кто вырос с ведьмами, я удивлен, что ты провела так много времени

человеческими верованиями.

Я выбрала еще один фрукт.

— Я также слышала, что инжир, виноград и гранаты являются претендентами на

запретный плод.

— Ты вложили много мыслей в запрещенные продукты.

— Я посетила Проклятое Дерево. — Он продолжал аккуратно нарезать кусок

чеддера на своей доске. Я обошла стол с другой стороны, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я заключил сделку со Старухой. И что-то, что она сказала, заставило меня подумать о запретных плодах и деревьях познания.

Костяшки пальцев Гнева побелели, когда он крепче сжал нож.

— И что?

— Я хотела узнать о своей сестре, но она настояла, чтобы я сначала узнала

правду. Встретиться лицом к лицу со своими страхами. Она сказала, что часть моей правды можно узнать, если я признаю, кто ты.

Его взгляд встретился с моим.

— Она сказала мне вырезать твое настоящее имя на дереве.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты отказалась это сделать. Эта Старуха хуже моих

братьев.

Я медленно покачала головой и положила лист черного дерева с серебряными прожилками. Гнев уставился на него с таким видом, словно я принесла в комнату гадюку. Я подняла кулак, чтобы разбить его, и его рука метнулась вперед, накрывая мою. Он притянул меня ближе, прижимая мою руку к своему сердцу. Оно яростно колотилось.

— Мы вернемся и заключим еще одну сделку с этой Старухой.

Я отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты нервничаешь.

— Ты вырезала имя на дереве, которое требует крови в обмен на правду. — Он

разочарованно выдохнул. — Конечно, я осторожен.

Я переместила свободную руку, чтобы обхватить его лицо. За его воронением скрывалась не вся правда, и мы оба это знали.

— Я знаю, кто ты.

— Я очень сомневаюсь в этом.

Его тон указывал, что если бы я знала его правду, я бы не стояла так близко, обнимая его. Его тайна пугала меня, но я бы никогда не справилась с ней, если бы не вытащила ее на свет. Я бы никогда не узнала, кто я такая, что случилось с моим близнецом, если бы продолжала бояться правды. Старуха была права. Я привыкла к темноте, меня так долго держали в ней. Сначала бабушка, а теперь по моему собственному замыслу. Пришло время отбросить свои страхи и выйти на свет.

Прежде чем он успел понять, что я делаю, я изо всех сил пнула стол, заставив его перевернуться, фрукты, сыр и Проклятый лист разлетелись в щебень.

Он обнял меня, как будто мог защитить от Проклятого Дерева, собирающего свою цену. Но я не почувствовала никакого внезапного приступа боли. Я не ослабела и не потеряла сознания. Я не умерла. Даже крови не было.

Гнев обнял меня крепче, его дыхание стало тяжелым и быстрым.

Слезы внезапно защипали мне глаза, но я не позволила им пролиться. Стоять там, в безопасности, в кольце рук Гнева, означало, что я была права. И Старуха снова оказалась права.

Теперь, когда я узнала правду, я не знала, что с ней делать. Я думала, что была готова, думала, что смогу справиться с тем, что его секрет раскрыт. Я была неправа.

И я ненавидела себя.

Я прерывисто выдохнула, мне нужно было время, чтобы полностью переварить то, что я обнаружила. Гнев почувствовал, как я погружаюсь внутрь, и неохотно опустил руки и отступил, оставляя между нами столь необходимое пространство. Он ничего не сказал, только терпеливо ждал, пока я заговорю.

Кровь и кости. Это было тяжело. Но я прошла через худшее, и я выжила.

Что бы ни случилось дальше, я и это переживу.

— Когда ты отмахнулся от имени,

которым я назвала тебя в монастыре, я подумала, есть ли причина, по которой ты не отреагировал более решительно. — Я вытерла глаза, все еще не глядя на него. — Ты вел себя так, как будто это ничего не значило, что я просто раздражала тебя. — Я улыбнулась, глядя на свои руки. — Потому что, по словам бабушки, принц Ада никогда не откроет свое истинное имя своим врагам.

Я чувствовала, как его внимание сверлит меня, но все еще не могла встретиться с ним взглядом.

— Я знаю, что ведьмы и демоны — враги.

Но в нашей истории есть что-то еще, не так ли?

— Эмилия…

— Ты — искушение. Соблазнение.

Я, наконец, перевела взгляд на его руку, кивнула на замысловатую татуировку змеи.

— Змей в саду. Тот, кто поощрял смертных грешить.

Я подняла свое внимание выше, наконец остановившись на его глазах. Я приняла его, действительно посмотрела на него объективно. Его лицо, его тело, все его присутствие и то, как он держался, кричали о власти. Господстве. Создан, чтобы соблазнять. Он был искушением, ставшим плотью.

Выражение его лица застыло, пока он ждал. Сейчас, больше чем когда-либо, мне отчаянно хотелось почувствовать его эмоции. Хотя я подозревала, что он чувствовал мои, и именно поэтому он так отдалился. Его броня прочно вернулась на место. И он прикрывался от меня.

— Я не знаю, как ты так долго обманывал человечество, но это так, как сказал

Зависть. Ты самый искусный лжец из всех. Самаэль.

Его настоящее имя, казалось, выбило его из колеи. Не похоже, чтобы он сделал хоть один вдох с тех пор, как начался наш разговор. Теперь он выдохнул.

— Князь Тьмы. Король нечастивых. Меня называли по-разному, но я не лжец.

Я вгляделась в его лицо. Я была права. Я поняла это в тот момент, когда дерево не получило должное, но правду было трудно переварить. Гнев был дьяволом. Злом, державшим в страхе весь мир.

И я по глупости поддалась на его обольщение. За его тлеющие золотые глаза и острый ум. Его достоинство, за внешность. То, как он защищал тех, кто находился под его опекой, и предпочел справедливость мести. Неудивительно, что мир смертных так легко спутал двух принцев — Гордыня и Гнев, безусловно, имели много общего.

— У тебя было много возможностей сказать мне, что ты дьявол. Ты был проклят

Ла Примой. Жена Гнева вообще умирала, или это была твоя супруга?

— Я не лгал тебе напрямую.

— Перестань что-то упускать.

— В отличие от Гордыни, у меня никогда не было супруги. Но да, я был проклят

Первой Ведьмой. Как и все мои братья. Мое наказание за то, что я не помог ей, было хуже— она украла что-то очень важное для меня. Что-то, что я сделаю почти все, чтобы вернуться.

— Рога Аида, — догадалась я, подумав об амулетах из рога дьявола.

Я не скучала по ним. Во всяком случае, я так чувствовала… облегчение от отсутствия их влияния в течение последних нескольких недель. Это было совершенно не похоже на то, что я чувствовала, когда он впервые забрал их обратно. Хотя я подозревала, что это связано с моим болезненным опытом на Отмелях Полумесяца.

Я вспомнила свое беспокойство по поводу того, что дьявол разозлился на Гнева за то, что он позволил мне одолжить корничелло той ночью. Какой глупой, должно быть, казалась ему.

— Ты был единственным, кто, казалось, не хотел их. Что, я полагаю, указывает на

то, что ты хотел их больше, чем другие, и не хотел казаться слишком нетерпеливыми и вызывать подозрения.

— Это мои крылья, а не рога. Твоя первая ведьма прокляла их, превратив в

насмешку над знаниями смертных, а затем спрятала их от меня. — Он, казалось, погрузился в воспоминания. В те, от которых руки были сжаты в кулаки по бокам. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах горела холодная ярость.

— Чтобы восстановить их, мне нужно заклинание, найденное в ее гримуаре.

— У тебя есть крылья. Потому что он был ангелом. Богиня свыше. Одно дело

подозревать это, и совсем другое чтобы это подозрение подтвердилось.

— Были.

В его голосе звучал целый мир гнева и боли. Часть меня хотела подойти к нему, успокоить эмоциональную рану, которая все еще была незаживающей. Вместо этого я осталась там, где была, пошатываясь.

Его крылья были связующим звеном с ангельским миром. Царство, которое он оставил позади. Трудно было поверить, что дьявол оплакивал что-то, что привязывало его к месту, которое он ненавидел достаточно, чтобы быть изгнанным навсегда.