— Ты знаешь, глядя на тебя — мне тоже захотелось мороженое!

Он заказал ещё порцию.

И не знаю почему, но в моей душе стало совсем спокойно. Было, чему радоваться. Я жив. Сейчас, полечу на чьём-то частном самолёте, кому-то помогу, поборю чьё-то одиночество и беду… Правда мысли о том, что происходило у меня в доме, что, возможно, творилось с Фиби… Я утешил себя тем, что она ничего не узнает сегодня. Возможно, только завтра утром — но завтра я вернусь и развею миф о своей трагической кончине… Я отгонял все свои плохие мысли. Я не любил трагические концы и всегда презирал Шекспира… Да и нет ещё никакого конца! Я-то жив!..

И мы отправились на борт маленького, но надёжного самолёта.

— Добро пожаловать на лайнер мистера Стефана Крига, — поприветствовал меня человек в униформе.

— Это мой пилот, — представил его мне мужчина.

Я кивнул. Когда мы заняли места и нам принесли виски со льдом, перед самым взлётом, Криг спросил:

— Ты боишься?..

— Я уже умирал, — произнёс я, — И пока даже не воскрес. Мне нечего боятся.

— А я потерял единственное, что мне дорого… Я тоже ничего не боюсь. Мне даже хочется пролететь этот же маршрут и разбиться над тем же морем…

— Но вот мне этого не хочется, — осторожно сказал я, — Пожалуйста, скажите, что пилот не пьян.

Он горько засмеялся.

— Успокойся, сынок. Я с тобой.

Мы оторвались от земли.

Через три часа мы были в двух километрах от места трагедии. Больница на Лазурном берегу стала местом опознание уже найденных тел… Там был Арман Криг — его сын. Он узнал его по часам Rolex и кресту на шее… Господи. Я вспомнил о своём кресте… О кресте Фиби, который она надела на меня. Может, в нём и была заложена моя удача?.. Основная кнопка, позволяющая зайти в спасительный лифт.

В следующий час — всё было закончено.

Вечером мы прибыли к нему домой — я в первый раз посетил Австралию… Мы ужинали на шикарной веранде, открывающей прекрасный вид на ухоженный итальянский дворик. Он рассказывал мне о своей фирме — «The Angels of Sky» — или, сокращённо — «TAS», о его заводах, об изготовлении оборудования, направленного на действительно благое дело — помощь инвалидам. Возможность сделать их жизнь полноценной… А я всё откладывал и откладывал позвонить домой. А недели шли… Что там говорить?.. Я был порядочный мерзавец. Я видел газеты с фотографиями погибших: в том числе — и мою…. Я видел фотографии семей, которые стояли в церкви и служили службу, показывая свою скорбь и траур. Я всё это видел… И я разозлился на них. Подумать только! Они даже не искали меня. Вот так вот просто — решили, что нет — и всё… И даже то, что моё тело не найдено не давало им надежду… Конечно, со мной не было обнаружено ещё сорок человек, но всё же… Всё же, мне было обидно. Ну что же, вот вам. Я приеду, но не сейчас… У меня просто нет смысла. Я уехал никем — но я не могу и вернуться — никем. Господин Криг объяснил мне, что я ничего не могу дать Фиби, пока ничего не приобрёл сам. Я сам должен стать другим человеком…

Нет, Криг не держал меня. И не уговаривал, но мне было комфортно с ним… Рядом с ним. Уже через месяц — он спокойно звал меня своим сыном, а я обращался к нему:

— Отец…

***

…Не прошло и полгода, как мистер Криг ввёл меня во все свои дела, заставил меня выучиться заочно в австралийском университете — на кафедре бизнеса и менеджмента, а к тому же — помог очно окончить институт, дарящий мне знания инженера. Спустя пять лет — я воскрес… Воскрес под именем его сына — Армана Крига. У меня два высших образования, я вторая рука своего второго отца и, по совместительству, босса Стефана…

Я стал другим человеком.

Я ежедневно посещал заводы по производству медицинского оборудования, часто помогал и — продолжаю — помогать инженерам — давая советы по улучшению больничных колясок, кроватей, инновационных гаджетов для интимного пользования — чтобы больной мог почувствовать себя более самостоятельным и самодостаточным. Огромное количество изобретений и дополнений, позволяющих глухим слышать хоть что-либо, а слепым — видеть хоть немного света в кромешной тьме. Наша… Да, теперь — наша — фирма начала занимать бескомпромиссно важное место не только в Австралии, но и в мире… Оборудования позволяли чувствовать себя полноценными и востребованными тех, кто являлся отчаявшимся и беспомощным…

Ведущее лицо — Стефан Криг, а я старался быть не замеченным на крупных конференциях. Выступая перед больными, я каждый раз заканчивал свою речь одними и теми же фразами: «Верьте мне. Я человек, который разбился на самолёте, пролетающем над Средиземным морем… Как видите, я с руками и ногами. Вам ещё повезло. Вы все должны жить и радоваться жизни».

Время летело очень быстро… Я чувствовал то, что важен и нужен людям. Долго думал над проектом, который одевал бы инвалидов. Ведь некоторые из них отчаянные модники, знаете ли?.. Но им очень трудно переодеваться. Лучшие работники завода трудились над dress-роботом, но, увы — ничего не получалось. На тестировании они проявляли себя не лучшим образом. Было много и комичных моментов… Инвалид не успевал обернуться, а этот техно-помощник то давал ему подзатыльник, то в лоб… А бывало, пытаясь прицепить пуговицу — хватал за нос. Про то, как он пытался застегнуть ширинку на брюках мистера Гредлина — я говорить не буду. Уж слишком это интимно.

Признаться, меня это всегда ужасно смешило, но мы продолжали работать, несмотря на «маленькие технические неполадки».

В этом был удобный расчёт — даёшь качественную продукцию, получаешь большие деньги.

— Ты молодец, мой мальчик, — светло и ласково улыбаясь, почти каждый вечер говорил мне Стефан, — Подумать только! После того, что с тобой произошло, ты стал намного серьёзнее ко всему относиться. Это и есть рост. Это прогресс, сынок.

Он убедил себя в том, что мы похожи с его сыном внешне. И даже я, смотря на два наших портрета, стоящих на столе босса — начал улавливать что-то одинаковое… Моё имя. Он не заставлял меня менять его. Он сделал мне документы и сказал: «Я могу говорить, что ты мой племянник из Индонезии…» Но я взял себе имя его сына. Я стал ему сыном. Желая помочь ему больше, чем мог бы помочь он…

Хотел ли я вернуться?.. Первые три года, я и не мечтал об этом. Когда прошёл год со дня трагедии, по телевидению показывали наши фотографии… Нас, погибших над Средиземноморьем… Там была моя с Фиби. Показывали монастырь в Сенанке, куда отправились брать у неё интервью, но сообщили, что она на отрез отказалась. Моя любимая бедняжка. Я подумал: «всё хорошо». Она в надёжных руках Бога, а я — в надёжных руках Крига… «Мы обязательно встретимся, когда я буду сильнее твоего отца, крошка,» — решил я.

Показывали и Яна. У него были очень грустные глаза. Я и не думал, что он будет так сокрушаться… Чистый англичанин и столько тоски… Отец мой был лаконичен: «В нём всегда было много всего. И это много не умещалась бы в одной натуре». «Ах, вот так?» — думал я, — «Ну что же?.. Дорогой мистер Флинн, мы ещё обязательно потолкуем об этом. Только вы не летайте никуда в ближайшее время… Лифт выдерживает лишь тех, в которых много всего, а ни пусто и скудно»…

И с того времени прошло уже четыре года. В моей жизни, видимо, кто-то написал очень классный сценарий… Я уже месяц думал, как покажусь в Сиэтле. В этом году Фиби двадцать один — она становится совершеннолетней по всем основным меркам. Я достаточно долго работал, ждал и стремился и…

Я знал, что Фиби пора выходить из монастыря и становится самой счастливой на свете. Арман Криг — настоящий и погибший сын Стефана — носил при крещении моё имя — Адам. Я надеялся, что её молитвы за усопшего Адама воспринимались на небесах за него, не за меня… Ведь я принял его земное имя здесь, упав с качели на землю… А он — взял моё имя там, оставаясь меж облаков навеки.

И вот, мой ангел-хранитель, человек, названный моим отцом, мне сказал:

— Мой мальчик, пора принимать решение… Кто-то из нас должен лететь в Сиэтл, чтобы представить наше оборудование. Этот рынок у них пустует. Большее внимание требует недавно созданная неврологическая и остеопатическая клиника. Принимать тебя на деловом ужине будет… Джон Флинн. Я думаю, тебе нужно вылезти из скорлупы… Ты уже готов к этому. Когда посетишь клинику в пригороде — там, куда наши оборудования уже установлены, проси называть себя Флинном… Там, это воспримят более…

— Нет. Там я назовусь Арманом Кригом.

— Хотя бы составь двойную фамилию… Быть может, это будет последний раз. Когда люди едут встречаться с прошлым, они обычно чувствуют такую боль, что принимают решение никогда не возвращаться обратно. А так, ты должен помнить — кто ты и откуда. И заявить об этом хоть так. Здесь — ты в любом случае мой мальчик, мой сын, Арман Криг. А там, побудь Флинном-Кригом. Хотя бы среди врачей. Ведь там известно, что мой сын… погиб. Так много совпадений не бывает. Ты мой сын, Адам. Ты моё спасение.

— А ты моё, папа, — я обнял его, а затем, пытаясь развеять милую сопливую сцену, произнёс, — Вот, кстати… Я ещё давно думал, как выпросить у тебя отпуск, чтобы смотаться туда. А так, придётся совместить приятное с полезным. Ведь ты оплатишь мне перелёт, верно?

Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу.

— Когда мне лететь? — спросил я.

— Ты мог бы выбрать сам, но я уже заказал тебе билет на послезавтра… Но помни, родной — ты в праве это отменить.

— Да нет, не стоит, — улыбнулся я, — Я вылечу послезавтра.

И я вылетел. Я вылетел…

И сейчас, я ласково смотрел на свою любовь, которая спала на стерильной больничной кровати. Я извинился пред ней, но этого мало. Я буду извиняться пред ней всю жизнь. Только ни словами, а поступками… Какого было моё счастье, когда я увидел её здесь. Она узнала меня сразу, хотя я изменился. Но она не могла не узнать меня. Фиби — она единственная, отказавшаяся от всего, когда меня «не стало».

Я присел на корточки у кровати. Взял её руку и приложился губами к красивым пальцам, которые пахли небесной манной, одуванчиками, тёплым летом. Её ресницы затрепетали и она открыла глаза. Серые, чистые глаза наполнились слезами. Голос её дрогнул, когда она спросила: