В триумфе Луций Аниций пронес и много военных знамен, и другую добычу, и царскую утварь, (5) золота двадцать семь фунтов, серебра – девятнадцать, денариев – тринадцать тысяч, а иллирийского серебра – сто двадцать тысяч монет137. (6) Пред колесницей Аниция шел царь Гентий с царицею и детьми, и Каравантий, брат царя, и некоторые знатные иллирийцы. (7) Из добычи Аниций раздал по сорок пять денариев на каждого из пехотинцев, центурионам – вдвое, а всадникам – втрое; латинским союзникам дал столько же, сколько римским гражданам, а морякам – сколько пехоте. (8) В триумфе этом воины шли веселее, и много песен пелось во славу самого полководца. По словам Антиата, иллирийская добыча дала двадцать миллионов сестерциев, не считая золота и серебра, снесенного в казну; откуда Антиат взял это – неизвестно, потому я ссылаюсь на него.

(9) Царя Гентия с детьми, супругой и братом препроводили под стражу в Сполетий, как постановил сенат, а прочих пленников оставили в Риме и бросили в темницу; но жители Сполетия не захотели сторожить царей, и тех перевели в Игувий. (10) От иллирийской добычи осталось двести двадцать легких судов; по сенатскому постановлению Квинт Кассий передал их жителям Коркиры, Аполлонии и Диррахия как добычу, отбитую у царя Гентия.

44. (1) Консулы в этом году только произвели опустошение в лигурийских землях, но на битву неприятель не вышел, и они, не совершив ничего достопамятного, воротились в Рим для проведения выборов. В первый их день избрали консулов – Марка Клавдия Марцелла и Гая Сульпиция Галла; (2) потом, на следующий день, выбрали преторов – то были Луций Юлий, Луций Апулей Сатурнин, Авл Лициний Нерва, Публий Рутилий Кальв, Публий Квинтилий Вар и Марк Фонтей. Из преторов двоим были поручены римские дела, еще двоим – обе Испании138, а прочим Сицилия и Сардиния.

(3) В этот год вставлен был добавочный месяц: календы его шли за Терминалиями139. В этом году скончался авгур Гай Клавдий; на его место авгуры выбрали Тита Квинкция Фламинина. Скончался также фламин Квирина Квинт Фабий Пиктор140.

(4) В этом году в Рим явился царь Прусий с сыном Никомедом. Вступив в пределы города с немалою свитой, он прямо от ворот проследовал на форум к трибуналу претора Квинта Кассия; (5) отовсюду сбежался народ, и Прусий сказал: «Я прибыл приветствовать богов, чья обитель в Риме, сенат и народ римский, а также поздравить их с победой над царями Персеем и Гентием, благодаря которой держава ваша раздвинула свои пределы, – ведь македоняне с иллирийцами теперь подвластны римскому народу». (6) Претор изъявил готовность предоставить царю сегодня же, если тот хочет, прием в сенате, но царь просил два дня на то, чтобы обойти и храмы богов, и город, и друзей своих, и гостеприимцев. (7) Сопровождать его отправили квестора Луция Корнелия Сципиона, который и в Капую ездил встречать царя; наняли для Прусия и дом, чтобы оказать расположение ему и сопровождающим.

(8) На третий день царь Прусий явился в сенат, поздравил римлян с победой, припомнил свои заслуги в этой войне и попросил, чтобы ему разрешили исполнить обет – принести в жертву богам десять взрослых животных здесь, в Риме, на Капитолии, и одно в Пренесте, в храме Фортуны141, – все это он обещал бессмертным за победу народа римского; (9) а еще попросил он возобновить с ним союз и дать ему землю, которую отняли у царя Антиоха и не отдали никому, так что теперь там хозяйничают галлы. Наконец, сына своего, Никомеда, Прусий отдал под покровительство сената.

Благорасположенье всех полководцев, воевавших в Македонии, помогло царю – (10) все, что просил он, было исполнено, и только касательно земли ему сказали, что для рассмотрения этого дела отправлены будут послы, и если те земли действительно принадлежат народу римскому и никому не отданы, то Прусий будет сочтен достойнейшим этого дара; (11) но если окажется, что земли были не Антиоховы, а потому и собственностью римского народа не стали либо уже отданы галлам, то пусть Прусий простит, что не сделает римский народ ему подарка ценою попрания чьих-либо прав. (12) Ведь и мало радости в таком даре, о котором даритель знает, что может в любое время его отобрать. (13) Покровительство же над Никомедом сенат принимает. А как римский народ радеет о детях дружественных царей, тому свидетельство Птолемей, царь египетский.

(14) С тем Прусия и отпустили. Велено было сделать ему подарки на 142 сестерциев и впридачу подарить серебряные вазы в пятьдесят фунтов весом. (15) Решили сделать подарки и сыну царскому, Никомеду, в ту же цену, как недавно Масгабе, сыну царя Масиниссы143, а также постановили доставить царю животных и прочее, что надобно для жертвоприношений на казенный счет, как для римских должностных лиц, – захочет ли он совершить закланье здесь, в Риме, или в Пренесте; (16) решено было выделить ему в пользование двадцать военных кораблей из тех, что стоят в Брундизии. (17) А пока царь не добрался до пожалованного ему флота, Луцию Корнелию Сципиону неотлучно находиться при нем и содержать его с провожатыми, покуда они не отчалят.

(18) Царь, как рассказывают, был чрезвычайно рад, что римский народ столь благосклонен к нему; покупать себе подарки он не позволил, а сыну велел принять дар народа римского. (19) Так повествуют о Прусии наши писатели, Полибий же сообщает, что этот царь был недостоин своего звания144: римских послов встречал он обыкновенно в войлочном колпаке на бритой голове и называл себя вольноотпущенником народа римского – потому и носил эти знаки отпущеннического сословия; (20) так же и в Риме он, войдя в курию, пал ниц и приложился к порогу, отцов-сенаторов назвал своими богами-спасителями145 и говорил еще многое, не столько к чести слушавших, сколько к собственному позору.

(21) Он пробыл в Риме не долее тридцати дней и отправился в свое царство и 146 войну между Эвменом и галлами в Азии...

(Здесь обрывается текст сохранившихся книг «Истории» Тита Ливия)

ФРАГМЕНТ XСI КНИГИ

Текст приведен по изданию: Короленков А.В. Квинт Серторий: Политическая биография. – СПб.: Алетейя, 2003. – 310 с. – (Серия «Античная библиотека. Исследования»).

Перевод выполнен по изданию: Titi Livi ab urbe condita libri. Pars VI. Lipsiae, 1882.

...Однако в течение следующей ночи Серторий, бодрствуя, возвел другую башню в том же самом месте, и с первыми лучами она появилась перед пораженным врагом. В это же самое время и (та) башня города1, которая являлась (его) главным укреплением, подрытая в основании, дала брешь и затем загорелась от брошенных в нее (горящих) факелов; тогда же, боясь огня и разрушений, контребийцы в страхе бежали прочь от стены; и как только были отправлены послы для сдачи города, вся толпа криком выразила одобрение. Та же virtus2, с которой он атаковал тех, кто озлоблял его, сделала победителя более милосердным. Получив заложников, Серторий взыскал (с контребийцев) небольшую сумму денег и отнял у них все оружие. Перебежчиков из числа свободных он велел привести к себе живыми; беглых рабов, которых было великое множество, приказал перебить самим (горожанам). Умертвив, их сбросили со стены.