(10) На следующий день (а оба войска так рвались сражаться, что кое-кто из окруженья царя и консула стал их корить – зачем-де разошлись без битвы) (11) царь оправдался с легкостью: неприятель первым-де удалился в лагерь, явно уходя от сражения, да и силы свои расположил он в таких местах, куда нельзя было двинуть фалангу, ибо самая малая неровность местности для нее погибель. (12) А консул, казалось, мало того что упустил накануне случай к бою и дал возможность врагу – только захоти он – ускользнуть ночью, но и теперь продолжал впустую, как всем казалось, тратить время будто бы на жертвоприношения, вместо того чтобы с рассветом, как следовало, дать знак к сраженью и выстроить войско. (13) Лишь в третьем часу священнодействие было совершено, как должно115, и консул созвал совет; но и там иным казалось, теряет он время, собеседуя и совещаясь, когда приспело уже действовать. На эти попреки консул ответил такою речью:

38. (1) «Из всех, кто вчера так рвался в бой, один лишь этот славный юноша Публий Назика открыл мне свои мысли, и он же единственный хранил потом молчанье, как будто проникался моим мнением. (2) А из других кое-кто почел за лучшее заглазно порицать полководца, а не сказать ему все открыто. (3) Но и тебе, Публий Назика, и всем, кто мыслил так же, только про себя, я не сочту за труд поведать, почему битву я отложил, (4) ибо я не только очень далек от раскаяния во вчерашнем бездействии, но смею даже думать, что этим спас войско. А чтобы вы не считали, что это мое мнение безосновательно, прошу желающих вместе со мной рассмотреть, как много преимуществ было у нашего врага перед нами. (5) Вот первое: насколько превосходит он нас числом воинов, мы еще раз убедились вчера, увидев его развернутый строй. (6) А из нас, которых и так немного, еще четверть была оставлена охранять обозы, для чего, сами знаете, годится не кто попало. (7) Но допустим даже, что вчера мы все были бы выстроены. Пустяк ли, что мы теперь, да помогут нам боги, выйдем на битву – сегодня ли, завтра ли – из этого самого лагеря, где только что ночевали? (8) Да разве одно и то же – вести ли в сражение воина, не утомленного за этот день ни переходами, ни ратными трудами, отдохнувшего и освеженного сном в своей палатке, чтобы в бой пошел он полным сил, бодрым и телом и духом, – (9) иль выставить его против неприятеля уже усталым от долгой дороги и тяжкой ноши, в поту, с забитыми дорожной пылью ртом и глазами, с горлом, пересохшим под нещадно палящим полуденным солнцем. А враг между тем и свеж, и бодр, и нигде еще сил не тратил! (10) Да тут и ленивый и робкий победит кого угодно, даже храбрейшего! (11) А если к тому же неприятель построился спокойно, собрался с духом и в строю каждый занял положенное место, а нам нужно было строиться впопыхах и на битву идти в беспорядке?

39. (1) Но, может быть, хоть и было у нас войско без строя и порядка, зато лагерь мы укрепили и воду отыскали, оградили караулами подступ к ней и разведали все вокруг; или же у нас не было ничего своего, кроме чистого поля, где идти в бой 116 (2) Предки ваши считали укрепленный лагерь гаванью при всех превратностях военной судьбы: можно и выйти оттуда на битву, и там укрыться от бранных бурь. (3) А потому, окруживши стенами свой лагерь, они и надежною стражей его укрепляли, ибо, кто победил в поле, но выбит из лагеря, все равно считается проигравшим. Лагерь победителю кров, побежденному убежище. (4) Сколько раз бывало, что войско, не добившись удачи на поле и загнанное в лагерь, улучало время и порой, и очень скоро, мощной вылазкой обращало победоносного врага в бегство! (5) Вторая наша отчизна, где вместо стен вал117, а вместо очага и дома палатка, – вот что такое лагерь! Так нужно ли нам было бросаться в бой, не имея прибежища, куда возвратиться потом побежденными или победителями?

(6) На это мне возражают: ну а если бы неприятель, получив отсрочку на ночь, ушел? Какую чашу трудов пришлось бы испить нам, пустившись за ним снова в глубь Македонии? (7) Но я-то знаю наверное: когда б он задумал уйти, то не оставался бы здесь и построения к бою не делал. Ведь намного легче он мог уйти, покуда мы были далеко, теперь же мы сидим у него на шее, и ему не увернуться от нас ни днем, ни ночью. (8) Не это ли предел наших желаний – ударить в тыл врагу в открытом поле, когда уходит он нестройною толпою, бросив свой лагерь, стоящий на неприступном высоком берегу, окруженный валом и столькими башнями? А мы-то как бились, пытаясь подступиться к этим его укрепленьям!

Вот почему и отложена была битва со вчерашнего дня на нынешний. (9) А сражаться и сам я желаю, и, так как Элпей закрывал нам подступ к врагу, я открыл новый путь, другою дорогой, выбив неприятельские караулы из горных проходов, и теперь, покуда врага не одолею, не отступлюсь».

40. (1) Ответом консулу было молчанье: одни переменили мнение и согласились с ним, другие боялись понапрасну его раздражать – все равно ведь упущенного не вернуть. (2) Однако и в этот день ни царь, ни консул не хотели сражаться: царь – оттого, что враг перед ним теперь не был уже утомлен с дороги, не был суетлив и поспешен при построении, как накануне; консул же – оттого что в новый лагерь еще не привезли ни дров, ни корма и он отправил немалую часть солдат добывать это по окрестностям. (3) Однако судьба, всегда способная взять верх над людским замыслом, завязала сраженье сама против воли обоих. (4) Дело было так. Речка, откуда и римляне и македоняне брали воду, охраняя к ней подступ каждый со своей стороны, была чуть ближе к вражескому лагерю. У римлян там стояли две когорты – (5) марруцинская и пелигнская – и две турмы самнитских конников под водительством легата Марка Сергия Сила, (6) а другой отряд охраны под началом легата Гая Клувия поставлен был перед лагерем: там было три когорты – из Фирма, вестинская и кремонская – и две турмы всадников – плацентийская и эзернийская118. (7) У реки сначала все было тихо, противники друг друга не задевали, но часу в девятом мул выскользнул из рук служителей и бросился к другому берегу119. (8) Трое погнались за ним по колено в воде, а двое фракийцев уже тянули животное от середины реки к своему берегу; римляне их догнали, одного убили, отняли мула и воротились к своим. (9) На вражеском берегу стоял отряд охраны из восьмисот фракийцев. Сперва лишь несколько из них, не стерпев, что на глазах у них убили соплеменника, погнались через реку за убийцами, (10) за ними еще, и наконец пустились все 120.

41. (1) вел битву. Дух воинов возбуждало и величье власти, коей наделен был Эмилий Павел, и слава его, а всего более – годы; шел ему уж седьмой десяток, но бремя трудов и опасностей он брал на себя большое, под стать молодому. Легион консула вклинился между пелтастами121 и фалангами и разорвал строй врага. (2) Пелтасты оказались у него с тыла, а перед ним – отряд так называемых «медных щитов». Второй легион под водительством бывшего консула Луция Альбина получил приказание идти на фалангу «белых щитов»122 – в самую середину вражеского строя. (3) На его правое крыло, туда, где завязалась битва у реки, Эмилий Павел пустил слонов и конные отряды союзников; отсюда и началось бегство македонян. (4) Ибо, поскольку вообще людские выдумки бывают чаще хороши лишь на словах, а если попробовать их на деле, там, где надобно их применить, а не рассуждать об их применении, то они не оправдывают ожиданий; так и в тот раз вышло со «слоноборцами» – оказалось, что это только пустое слово123. (5) Вслед за слонами натиск произвели союзники-латины, которые смяли левое крыло македонян. (6) А посредине фаланга рассыпалась под ударом второго легиона. Главная причина победы была очевидна – битва рассредоточилась: сражались повсюду, но порознь, и фаланга заколебалась, а потом рассыпалась, ведь неодолимая сила ее – плотный и ощетиненный копьями строй124, (7) а если нападать тут и там, вынуждая воинов поворачивать свои копья – длинные и тяжелые, а потому и малоподвижные, – то в ней начинается замешательство, и если фалангу сильно тревожить с боков или с тыла, то все разваливается, (8) как было и на этот раз, когда фаланге, уже разорванной, пришлось идти против врага, нападавшего и тут и там. Римляне не упускали случая вклиниться всюду, где только возникали промежутки во вражеском строю. (9) А если б единым строем пошли они в лоб на сомкнутую фалангу, как это вышло у пелигнов в начале сражения, когда они неосторожно столкнулись с пелтастами, то напоролись бы на копья и против силы фаланги не устояли бы.