24. (1) Филипп в это время находился в Деметриаде102, где застало его известие о гибели союзного города. Поздно было идти на помощь тем, кто уже потерпел поражение, но отомстить – почти то же, что помочь, и царь жаждал мести. (2) Тотчас пустился он в путь с пятью тысячами легковооруженных воинов и тремя сотнями всадников, стремясь как можно быстрей добраться до Халкиды, ибо не сомневался, что сумеет разгромить там римлян. (3) Вступив в Халкиду, царь увидал, что все напрасно: дымящиеся развалины предстали его взору, и зрелище полуразрушенного союзного города преисполнило его сердце горечью. Оставив небольшой отряд хоронить тела павших в бою, царь все с той же стремительностью переправился по наплавному мосту через Еврип и беотийскими землями повел войско на Афины, решив, что если начнет дело так же, как римляне начали его под Халкидой, то и исход будет подобным. (4) Так бы оно и вышло, если бы не один дозорный, из тех, кого греки называют гемеродромами (вестники, которые за один день пробегают огромное расстояние103). Он увидел со своей вышки идущее строем царское войско, обогнал его и среди ночи явился в Афины. (5) Тот же сон, та же беззаботность, что накануне предали Халкиду в руки ничтожного по числу противника, царили и здесь. (6) Тревожное известие разбудило афинского претора104 и Диоксиппа, командира вспомогательного отряда наемников; те собрали воинов на главную площадь и приказали протрубить с крепости сигнал, дабы известить всех о приближении врага. (7) Жители отовсюду бросаются к воротам, поднимаются на стены. Еще не рассвело, когда Филипп несколько часов спустя подошел к городу. Он видит повсюду огни, слышит крики обеспокоенной толпы, (8) останавливает своих воинов и приказывает расположиться тут же, на глазах горожан; теперь он решил действовать открытой силой, ибо прятаться было уже бессмысленно. (9) Македоняне подошли со стороны Дипилона105. Ворота эти больше и шире остальных и образуют как бы устье города, перед ними и за ними тянутся широкие, как дороги, улицы, так что жители могут двигаться к воротам строем уже от главной площади; зато и противнику хватает места, чтобы развернуть пехоту и конницу, одна из дорог тянется от стен почти на милю вплоть до гимнасия Академии106. (10) Граждане вынесли к Дипилону свои знамена и стали в воротах единым строем с отрядом Диоксиппа и с воинами гарнизона, которым командовал Аттал. (11) Увидевши это, Филипп решил, что афиняне у него в руках, что сейчас он перебьет их и утолит наконец свою злобу против этого города, из всех городов Греции самого ему ненавистного. Он обратился к своим воинам с краткой речью: пусть воины сражаются, не спуская с него глаз, (12) пусть знают, что там, где царь, там место знаменам, там биться передовому строю. И он пришпорил коня. Не только гнев, но и жажда славы влекли его в бой, (13) ибо на стены тем временем высыпала огромная толпа посмотреть, полагал он, как станет сражаться знаменитый полководец. (14) С кучкой всадников Филипп несколько опередил строй и пробился в самую гущу боя, вселяя ужас в сердца неприятелей и бодрость в сердца своих. (15) С расстояния или в рукопашной он ранит то одного, то другого, гонит врагов к воротам, в тесноте македоняне разят насмерть охваченных страхом горожан. Сами они почти не пострадали, (16) так как с надвратных башен никто, опасаясь попасть в своих, не решался метать дроты в гущу сражающихся, где сплелись защитники и нападающие. (17) В стенах города, однако, афиняне держались стойко; Филипп велел протрубить отступление и разбил лагерь у Киносарга107, в ограде, окружавшей храм Геракла, гимнасий и священную рощу. (18) И Киносарг, и Ликей108, и все священное и прекрасное в окрестностях города было сожжено, здания и даже гробницы разрушены; ни божеские, ни человеческие законы не спасли их от неистовой ярости воинов Филиппа.
25. (1) На следующий день ворота города поначалу стояли запертыми, но вдруг распахнулись, дабы пропустить гарнизон, прибывший с Эгины от царя Аттала, и римлян из Пирея, отчего Филиппу пришлось перенести лагерь почти на три мили от города. (2) Оттуда он двинулся к Элевсину, рассчитывая внезапным приступом захватить храм и крепость, которая над ним высится и его ограждает. Однако, увидев, что караулы настороже и из Пирея на помощь городу движутся корабли, Филипп, миновав Мегару, неожиданно свернул на Коринф, но, узнавши, что в Аргосе собрался совет Ахейского союза109, направился туда и явился прямо на заседание, чего ахейцы никак не ожидали. (3) Совещались же они о том, как действовать против лакедемонского тирана Набиса110; ведь после того, как ахейцы передали командование войском Киклиаду – полководцу, несравнимому с предшественником его Филопеменом111, а союзные войска пришли в расстройство, Набис снова начал войну, опустошая поля вдоль границы, а вскоре навел ужас и на города. (4) Ахейцы договаривались, какой город сколько сможет выставить воинов против этого врага, и тут-то Филипп объявил, что берется избавить их от забот и сам займется Набисом и его лакедемонянами. (5) Царь обещал не только положить конец опустошительным набегам Набиса на земли союзных городов, но тотчас же ввести войска в область лакедемонян, перенеся войну со всеми ее ужасами в их же пределы. (6) Когда собравшиеся восторженно встретили эту речь, Филипп продолжал: «По справедливости, однако, не следует мне, охраняя ваши владения, оставить без защиты свои. (7) Так что, если по нраву вам то, что я предлагаю, готовьте столько воинов, сколько нужно для обороны Орея, Халкиды и Коринфа112, дабы мог я повести свои войска против Набиса и лакедемонян, уверенный, что тыл мой огражден». (8) Ахейцы тотчас же догадались, что означают столь щедрые обещания и предложение поддержать их в борьбе против лакедемонян: Филипп замыслил вывести ахейских юношей из Пелопоннеса и, держа их как заложников, втянуть ахейцев в войну против римлян. (9) Претор ахейцев Киклиад, однако, не счел нужным говорить об этом и лишь напомнил, что по уставу Ахейского союза собрания его имеют право рассматривать только те дела, ради которых были созваны; (10) намека оказалось достаточно, – после того как принято было решение о подготовке войск для борьбы с Набисом, Киклиад, хоть и слыл дотоле приспешником царя, закрыл заседание, где ахейцы неожиданно выказали столько упорства и независимости. (11) Филипп понял, что хитро замышленные планы его рухнули, и, набрав некоторое число добровольцев, вернулся в Коринф, а оттуда в Аттику.
26. (1) В те самые дни, когда Филипп находился в Ахайе, префект113 его на Евбее Филокл отплыл с острова с двумя тысячами фракийцев и македонян, намереваясь пограбить в афинских владениях. Неподалеку от Элевсина он перешел поросшие лесом горы Киферона, (2) отправил часть своих воинов опустошать поля афинян, сам же с остальными спрятался в засаде, (3) рассчитывая внезапно напасть на врагов, если те выйдут из Элевсинской крепости и, рассеявшись по полям, станут преследовать его воинов. (4) Афиняне, однако, разгадали его хитрость – тогда Филокл вернул своих воинов с полей, построил их и повел на Элевсин, надеясь захватить крепость, но и тут ничего не добился; вынужденный отступить с большими потерями, он в конце концов присоединился к Филиппу, который возвращался из Ахайи. (5) Теперь сам царь попытался взять Элевсинскую крепость, из Пирея подоспели корабли римлян, которые высадили в крепость свой гарнизон и тем принудили Филиппа отказаться от своего намерения. (6) Тогда царь разделил свою армию, часть ее во главе с Филоклом отправил к Афинам, сам же с другой частью двинулся на Пирей, думая, что, пока Филокл будет стоять под стенами города и держать жителей под угрозой приступа, он сумеет захватить Пирей, обороняемый лишь малочисленным гарнизоном. (7) Пирей, однако, защищали те же люди, с которыми Филиппу уже пришлось иметь дело под Элевсином, так что и на этот раз попытка его оказалась не более успешной. (8) Он отступил, неожиданно двинул войско на Афины, но в узком проходе между полуобвалившимися стенами, которые соединяют Афины с Пиреем114, на него кинулись из города пешие и конные воины и снова заставили отступить. (9) Отказавшись от осады Афин, Филипп снова поделил войско с Филоклом и принялся опустошать окружающие земли. Если во время прошлого набега он разрушал гробницы, то теперь, (10), дабы ничто не осталось целым и не оскверненным, приказал разрушать и жечь храмы богов, которых почитали в разбросанных здесь селениях. (11) Сама земля Аттики, славная красотой своих храмов, обилием мрамора, изукрашенная творениями одареннейших мастеров, разжигала бешеную страсть к разрушению. (12) Но царю показалось мало разрушить храмы, мало свалить на землю статуи, он велел раздробить и камни, дабы даже они не лежали в развалинах целыми. (13) Когда все это кончилось – не столько оттого, что насытилась ярость, сколько оттого, что нечего было больше разрушать, – Филипп покинул вражеские пределы и ушел в Беотию, так и не совершив в Греции ничего, достойного сохраниться в памяти людей.