21. (1) В Рим одновременно пришли донесения об отбытии Магона и Ганнибала. Эту двойную радость умаляло поведение военачальников, то ли по робости, то ли по бессилию не задержавших вопреки приказу сената врага. (2) Беспокоила мысль об исходе войны, вся тяжесть которой ложилась на одно войско и одного полководца. (3) В те же самые дни прибыли послы из Сагунта; они привели с собою захваченных с деньгами карфагенян, которые прибыли в Испанию нанимать солдат. (4) В преддверии сената послы выложили двести пятьдесят фунтов золота, восемьсот серебра. (5) Карфагенян заключили в тюрьму, а золото и серебро вернули послам с благодарностью; их сверх того одарили и предоставили им корабли, чтобы вернуться в Испанию.

(6) Старики в сенате заметили, что люди к благу менее чувствительны, чем к беде; они помнят, какой все испытывали ужас, когда Ганнибал вступил в Италию. Сколько это принесло бед, сколько горя! (7) Вражеский лагерь виден был со стен Рима; каких только обетов не давали граждане и государство! сколько раз на совещаниях восклицали, простирая руки к небу: (8) «Настанет ли день, когда мы увидим, что неприятеля в Италии уже нет и она процветает в мире!» (9) Послали нам боги это счастье на шестнадцатом только году войны, и пока не нашлось человека, который предложил бы возблагодарить богов! Люди не благодарят за милость, оказываемую сейчас, – где уж помнить о прежних! (10) Со всех сторон тогда раздались голоса: пусть доложит об этом претор Публий Элий. Постановлено было совершить пятидневное молебствие всем богам и принести в жертву сто двадцать быков.

(11) Лелий и послы Масиниссы уже были отпущены, когда карфагенских послов, прибывших с предложением мира, увидели в Путеолах, откуда они собирались пешком идти в Рим: решили вернуть Гая Лелия56, чтобы он присутствовал на переговорах о мире. (12) Квинт Фульвий Гиллон, легат Сципиона, привел карфагенян в Рим. Входить в Город им запретили, поселили их в Общественной вилле, а сенат принял их в храме Беллоны57.

22. (1) Послы сказали почти то же самое, что говорили Сципиону: виноват в этой войне один Ганнибал; карфагенское правительство ни при чем; (2) он перешел не только Альпы, но даже Ибер без приказания сената; он самовольно начал войну с римлянами и еще до того с сагунтинцами; (3) а сенат и народ карфагенский до сего дня не нарушили договор с Римом. Беспристрастно судящему это очевидно. (4) Ну, а им поручено только одно: просить мира на тех же условиях, на которых он был некогда заключен с Гаем Лутацием58. (5) Когда же претор по обычаю предложил сенаторам расспросить послов, о чем им будет угодно, и старики, участвовавшие в заключении прежнего договора, стали задавать им вопросы – кто о чем, – то послы отвечали, что по возрасту своему, а они действительно почти все были молоды, они этого не помнят. (6) С мест стали кричать, что послов выбрали с обычным пунийским лукавством: они просят мира на старых условиях – а на каких, сами не помнят.

23. (1) Послов удалили из курии59, сенаторов пригласили высказываться. Марк Ливий считал:60 надо призвать консула Гая Сервилия, находившегося неподалеку от Рима, и обсуждать вопрос о мире при нем; (2) нельзя представить себе более важный вопрос, и недостойно народа римского заниматься им в отсутствие одного или даже обоих консулов. (3) Квинт Метелл, бывший три года назад консулом и диктатором, полагал: Публий Сципион, уничтожая войска врага, опустошая его земли, довел карфагенян до того, что они пришли умолять о мире; (4) никто вернее не разглядит, с каким расчетом просят они о мире, чем тот, кто стоит уже у ворот Карфагена; согласиться на мир или отвергнуть его надо только по совету Сципиона. (5) Марк Валерий Левин, бывший дважды консулом61, доказывал, что карфагеняне прислали не послов, а лазутчиков; их надо выслать из Италии и под стражей препроводить к кораблям, а Сципиону написать, чтобы он не прекращал военных действий. (6) Лелий и Фульвий добавили: Сципион считал, что на мирный договор можно надеяться в том только случае, если Ганнибала и Магона не будут отзывать из Италии; (7) ведь в ожидании этих вождей с их войсками карфагеняне прикинутся кем угодно, чтобы потом, позабыв о богах, позабыв о только что заключенном договоре, вести войну. (8) Эти слова побудили согласиться с Левином. Послов отослали, не заключив мир, можно сказать, без ответа62.

24. (1) В эти же дни консул Гней Сервилий, не сомневаясь, что это его должна благодарить Италия за восстановленный мир и покой, отправился преследовать Ганнибала, словно именно он его выгнал. Он отбыл в Сицилию, рассчитывая переправиться оттуда в Африку. (2) Когда в Риме пошли толки об этом, сенаторы сначала решили: пусть претор63 напишет консулу, что сенат предлагает ему вернуться в Италию; (3) претор сказал, что консул не обратит внимания на его письмо. Тогда был назначен диктатор Публий Сульпиций64, который именем высшей власти и отозвал консула в Италию. (4) Остаток года диктатор вместе с Марком Сервилием65, начальником конницы, объезжал города, отпавшие во время войны, и выяснял причины отпадения каждого.

(5) Во время перемирия претор Публий Лентул переправил из Сардинии в Африку под охраной двадцати военных судов сто грузовых с провиантом: море было спокойно, враг не показывался. (6) Не так повезло Гнею Октавию, отплывшему из Сицилии с двумястами грузовых и тридцатью военными кораблями. (7) Африка уже виднелась – все шло благополучно, – как вдруг ветер сначала стих, а потом задул с юго-запада и разметал суда в разные стороны. (8) Сам Октавий с военными судами добрался до Аполлонова мыса66: гребцы с великим трудом преодолевали волну, относившую их вспять. (9) Большую часть грузовых кораблей отнесло к Эгимуру – это остров милях в тридцати67 от Карфагена у входа в залив, на котором стоит этот город, а остальные к Горячим Водам68, прямо напротив города. (10) Это было видно из Карфагена. Со всего города люди сбежались на форум; должностные лица созвали сенат; народ в преддверии курии вопил, что нечего выпускать из рук такую добычу. (11) Некоторые возражали: просили ведь мира, сейчас перемирие – срок его не истек, – сенат и народ, можно сказать, перемешались и сообща решили: пусть Газдрубал со своим флотом в пятьдесят кораблей переправится к Эгимуру и соберет римские суда, рассеянные по гаваням и побережью. (12) Брошенные моряками, они были на канатах приведены в Карфаген, сначала от Эгимура, потом от Горячих Вод.

25. (1) Послы еще не вернулись из Рима, неизвестно было решение сената: воевать или заключать мир. (2) Сципион, глубоко оскорбленный тем, что просившие мира и перемирия сами же погубили надежду на мир и нарушили перемирие, тут же отправил послов в Карфаген: Луция Бебия, Луция Сергия и Луция Фабия. (3) Там сбежавшаяся толпа чуть не избила их; послы, понимая, что обратный путь будет для них опасен, попросили должностных лиц, которые спасли их от расправы, послать суда для их охраны. (4) Им были даны две триремы, которые, дойдя до реки Баграды69, откуда уже виден был римский лагерь, вернулись в Карфаген. (5) Карфагенский флот стоял под Утикой; оттуда вышли три квадриремы – был ли на то тайный приказ из Карфагена или Газдрубал, командовавший флотом, самовольно осмелился на этот гнусный поступок и правительство было ни при чем, – но на римскую квинкверему, огибавшую мыс, внезапно напали с открытого моря. (6) Ударить носом быстро ускользавшую квадрирему вражеские корабли не смогли, как и вспрыгнуть на нее: она была выше их корабля (7) и защищалась превосходно, пока не кончились дротики. Когда их израсходовали, осталось одно – поскорей достичь берега, куда из лагеря толпой высыпали солдаты. (8) Гребцы налегли изо всех сил на весла, и люди благополучно высадились, потеряв только корабль. (9) Таким образом, преступления, несомненно нарушавшие перемирие, следовали одно за другим, когда прибыли из Рима с карфагенскими послами Лелий и Фульвий. (10) Сципион сказал им, что карфагеняне нарушили не только перемирие, но и право народов, защищающее послов, он, однако, не сделает ничего недостойного римских обычаев и собственных его правил. С этими словами он отпустил послов и стал готовиться к войне.