И, тем не менее, это произошло на самом деле. Я сидела и разговаривала с Ханной Свифт целых полчаса. И хотя было крайне болезненно, ужасающе неловко и очень, очень странно, но мир не прекратил своего существования. Он лишь увеличился, надувшись в воздушный шарик таких больших размеров, что я испугалась, что он может сорваться с веревочки и улететь.

Я наблюдала, как она направляется к выходу. Дилан встретил ее на полпути. Они быстро обнялись, и она сказала ему что-то, чего я не смогла разобрать. А потом она ушла. Я переживала за нее. Ханна не была влюблена в Дилана, но ей по-прежнему было больно. И я ничем не могла ей помочь. Пока не могла.

Я бросила несколько купюр в качестве чаевых на стол — во мне все еще говорила официантка, даже если мы заказали всего лишь два холодных чая — и встретила Дилана в проходе между деревьев. Похожие на свет звезд белые и золотые огоньки гирлянд освещали нас. Я и забыла, насколько красивым может быть «Верде».

— Я повсюду тебя искал, — начал Дилан. Его черные волосы спутались и намокли из-за измороси на улице. Пальто в районе плеч промокло, словно он попал под дождь. Прикоснувшись к этим плечам руками, я почувствовала, какие они холодные. Но мне плевать. — Я искал в лаборатории, в твоей квартире. Твоя мама там, кстати. Наверное, надо ей позвонить и сказать, что с тобой всё в порядке.

— Я в порядке. — И так оно и было. На этот раз я действительно была в порядке. — Мне жаль, что я сбежала оттуда.

— Мне тоже, — произнес он. — Но, полагаю, тебе надо было быть в другом месте?

— Я не знала об этом, — ответила я. — Сильвия не предупредила меня, что она здесь и весь день меня разыскивала.

— Прости насчет этого. Я планировал рассказать тебе о Ханне. После презентации.

— Не извиняйся, — твердо сказала я. — Это... ей и мне это было нужно. — Я даже и не подозревала, насколько мы обе нуждались в разговоре.

Дилан сделал глубокий вдох.

— Хорошо. Кстати, Элейн искала тебя на банкете. Она переживает, что ты ее игнорируешь. И хотя по моему мнению она того и заслуживает, учитывая, как она обращалась со мной на первом курсе, я должен сказать, что сейчас ты выглядишь жалким лузером.

Забавно, но я совсем не чувствовала себя таковой. Сегодня я не победила в конкурсе, но все-таки заполучила самый ценный приз. Сестру. Жизнь без секретов. Дилана, в конце концов. Парня, который заставил меня не чувствовать себя грязным секретом и запасным вариантом. И это стоило ожиданий, стоило борьбы, стоило, чтобы пролить свет на всю ту ложь, которая так долго олицетворяла мою жизнь.

— Еще раз спасибо за всё, что ты для меня сделал, — произнесла я.

Дилан пожал плечами.

— Графики? Без разницы. Мой великолепный романтический жест в итоге не слишком помог, верно?

— Я не это имела в виду.

Дилан посмотрел на меня сверху вниз, и уголок его рта изогнулся в легкой улыбке.

— Я знаю, о чем ты.

Затем он наклонился и поцеловал меня, тем самым знаменуя начало моей новой жизни.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Дилан впихнул последнюю коробку в багажник автомобиля и захлопнул дверь.

— Кажется, это всё, что нам удастся вместить.

Я пожала плечами. Майский солнечный луч отскочил от бампера автомобиля. Стоял чудесный день поздней весны, и семестр только что закончился.

— Не моя идея взять с собой целую коробку посуды.

— Желаешь провести всё лето без моей пахлавы? — подмигнул он мне из-под очков.

Я обхватила руками его талию.

— Хорошо, босс. Ты победил, — сдалась я и поцеловала кончик его носа.

Мы развернулись и, взявшись за руки, направились к моему дому. Сильвия и Аннабель, пришедшие вместе с Майло, чтобы попрощаться, дожидались нас на тротуаре. Прошлым вечером мы с Элейн устроили прощальный вечер. Она планировала провести лето за работой в «Кантон Хем» и, пока мы будем в отъезде, собиралась снимать квартиру Дилана в кампусе. По ее мнению, шанс на то, что он осенью вернется в нее, был мизерный.

— Вам нужно больше места, — сказала она.

— Не факт, что в следующем году мы будем жить вместе, — заметила я.

— Конечно-конечно.

Когда мы присоединились к моим друзьям, Сильвия спросила:

— Как далеко вы собираетесь сегодня заехать?

— До Кентукки, — ответила я. У нас в запасе имелось три дня, чтобы добраться до Колорадо. Мы планировали отдохнуть и насладиться видами сельской местности. К работе в «Соларикс» мы должны были приступить только на следующей неделе, поэтому у нас оставалось достаточно времени, чтобы добраться туда и устроиться.

— Дилан распланировал маршрут так, чтобы отведать все местные деликатесы.

Аннабель рассмеялась.

— Только не бери в рот одну из этих масляных фигур, хорошо?

— Не будь смешной, — ответил Дилан. — Они не для еды, лишь для красоты.

К нашей компании присоединилась моя мама.

— Уверена, что ничего не забыла? — спросила она. Родительница собиралась на учебу и держала в руках свой рюкзак.

— Это Колорадо, мама, а не край света. Уверена, в тамошних магазинах продается шампунь.

— Я же волнуюсь. — Она обняла меня. — Позвонишь мне?

— Не сомневайся.

Мама сжимала пачку двадцатидолларовых купюр в руке.

— На бензин, — сказала она, протянув их мне.

— Мама… — Ей эти деньги нужны на обучение. Мне хорошо известно, как дорого оно обходится. Ей предстояло отучиться несколько семестров, что получить степень магистра искусств в области педагогики.

— Пожалуйста, — попросила она. — Позволь и мне внести свой вклад.

Я взяла у нее деньги. Для нее много значила ее способность самостоятельно за всё платить, даже если это означало сказать «Прощай» спа и дизайнерской одежде.

— С тобой всё будет в порядке? Как-никак ты остаешься здесь одна, — спросила я у нее.

— Шутишь? — ответила мама. — Я так занята, не думаю, что у нас оставалось бы много времени для встреч.

И то правда. Удивительно, насколько большим становится мир, когда вы перестаете позволять ему вращаться вокруг человека, который хочет держать вас в тайне. В промежутках между друзьями, учебой и работой мы с мамой еле находили время, чтобы просто поужинать вместе. Конечно, сыграло свою роль и то, что большую часть ночей я проводила у Дилана. Наверное, Элейн права.

С прошлого декабря всё изменилось. Отец не слишком хорошо отнёсся к ультиматуму, предъявленному ему Ханной, но моя сестра категорически отказывалась уступать. Он мог орать на меня, на маму и, как я полагаю, на Ханну, но, что бы ни случилось, это не возымело никакого эффекта. Впервые в жизни отца никто из нас не позволил ему настоять на своем. В конце концов, он выписал мне чек на достаточно крупную сумму, которая покрывала расходы на оставшиеся четыре семестра учебы, но при этом он мрачно добавил, что, если я промотаю все деньги, то больше ничего не получу.

— Полагаю, что за все эти годы, он так и не узнал тебя, — сказала мама. — Я никогда не видела, чтобы ты впустую тратила деньги.

Я сразу же открыла счет с высокой процентной ставкой, до тех пор, пока в деньгах не отпадет необходимость.

В январе вскоре после отъезда Ханны в Европу отец перестал навещать нас. Мама так и не рассказала, что произошло между ними, но у меня создалось четкое впечатление, что она тоже прекратила мириться с его правилами. Она начала работать целый день и поступила в вечернюю школу, чтобы закончить учебу. Меня переполняла гордость за нее.

Дилан оказался прав. Правда сделала нас свободными.

— Кажется, пора отправляться в путь, — произнесла я.

Еще раз обняв меня, мама поехала на работу. Сильвия и Аннабель последовали за ней после специального объятия с Майло, который так быстро взрослел, что, казалось, по возвращению осенью я его не узнаю.

Мы залезли в машину — Дилан первым вызвался сесть за руль — и всем помахали. Как только мы отъехали, я прикоснулась к серебряному кулону.