Вечером

Пусть бледная трава изгнанника покоит,Иль ель вся в инее серебряная кроет,Иль, как немая тень, исчадье тяжких снов,Тоскуя, бродит он вдоль скифских берегов, –Пока средь стад своих, с лазурными очамиСарматы грубые орудуют бичами, –Свивая медленно с любовию печаль,Очами жадными поэт уходит в даль…В ту даль безбрежную, где волны заклубились;Редея, волосы седеющие сбились,И ветер, леденя открытое чело,Уносит из прорех последнее тепло.Тоскою бровь свело над оком ослабелым,И волосом щека подернулася белым,И повесть мрачную страстей и нищетыРассказывают нам увядшие черты:О лжи и зависти они взывают к свету,И цезаря зовут, бесстрашные, к ответу.А он все Римом полн – и, болен и гоним,Он славой призрачной венчает тот же Рим.На темный жребий мой я больше не в обиде:И наг, и немощен был некогда Овидий. 1901

«Я устал и бороться, и жить, и страдать…»

Я устал и бороться, и жить, и страдать,Как затравленный волк, от тоски пропадать.Не изменят ли старые ноги,Донесут ли живым до берлоги?Мне бы в яму теперь завалиться и спать.А тут эти своры… Рога на лугу.Истерзан и зол, я по кочкам бегу.Далеко от людей схоронил я жилье,Но у этих собак золотое чутье,У Завистливой, Злой да Богатой.И в темных стенах казематаДлится месяцы, годы томленье мое.На ужин-то ужас, беда на обед, Постель-то на камне, а отдыха нет.

Я – маниак любви

Во мне живет любви безвольный маниак:Откуда б молния ни пронизала мрак,Навстречу ль красоте, иль доблести, иль силам,Взовьется и летит безумец, с жадным пылом.Еще мечты полет в ушах не отшумит,Уж он любимую в объятьях истомит.Когда ж покорная подруга крылья сложит,Он удаляется печальный – он не можетИз сердца вырвать сна – часть самого себяОн оставляет в нем…Но вот опять, любя,Ладья его летит на острова ИллюзийЗа горьким грузом слез… Усладу в этом грузеВ переживанье мук находит он: своюОн мигом оснастил крылатую ладьюИ, дерзкий мореход, в безвестном океане,Плывет, как будто путь он изучил заране:Там берег должен быть– обетованье грез!Пусть разобьет ладью в пути ему утес…С трамплина нового он землю различает,Он в волны прыгает, плывет и доплываетДо мыса голого… Измучен, ночь и деньТам жадно кружит он: растет и тает тень –Безумец всё кружит средь дикости безвестной:Ни травки, ни куста, ни капли влаги пресной;Палящий жар в груди, часы голодных мук, –И жизни ни следа, и ни души вокруг,Ни сердца, как его… Ну, пусть бы не такого,Но чтобы билось здесь, реального, живого,Пусть даже низкого… но сердца… Никого…Он ждет, он долго ждет… Энергию егоДвоят и жар, и страсть… И долго в отдаленьиБезумцу грезится забытому спасенье.Всё парус грезится… Но безответна твердь,И парус, может быть, увидит только Смерть.Что ж? Он умрет, земли, пожалуй, не жалея…Лишь эта цепь потерь с годами тяжелее!О эти мертвецы! И, сам едва живой,Души мятущейся природой огневойВ могилах он живет. Усладу грусти нежнойЛишь мертвые несут его душе мятежной.Как к изголовью, он к их призракам прильнет.Он с ними говорит, их пилит и заснетОн с мыслию о них, чтоб, бредя, пробудиться…Я – маниак любви… Что ж делать?Покориться.

Impression Fausse[32]

Из сборника «Parallement» [33]

Мышь… покатилася мышьВ пыльном поле точкою чернильной…Мышь… покатилася мышь…По полям чернильным точкой пыльной.Звон… или чудится звон…Узникам моли покойной ночи.Звон… или чудится звон…А бессонным ночи покороче.Сны – невозможные сны,Если вас сердцам тревожным надо,Сны – невозможные сны,Хоть отравленной поите нас усладой.Луч… загорается луч…Кто-то ровно дышит на постели.Луч… загорается луч…Декорация… иль месяц в самом деле?Тень… надвигается тень…Чернота ночная нарастает.Тень… надвигается тень…Но зарею небо зацветает.Мышь… покатилася мышь,Но в лучах лазурных розовея.Мышь… покатилася мышь,Эй – вы, сони… к тачкам поживее!..вернуться

32

Галлюцинация, ложное впечатление (фр.).

вернуться

33

Параллельно (фр.).