Когда Горностаев увидел преображенного Федора, он тоже одобрительно крякнул и заметил, что породу, мол, не скроешь. На что Федор отмахнулся – никакой особой породы у него в роду не было, одна стать русская, но про себя усмехнулся – он и не представлял, что может так шикарно выглядеть. Вот и сейчас, идя по залу ожидания аэропорта «Артем», он украдкой поглядывал на свое отражение в оконных стеклах – больно ему нравился свой вид в новом темном пальто с широким каракулевым воротником и такой же каракулевой шапке-«пирожке», какую носили в свое время члены советского правительства. Из вещей у него был большой портфель, где лежали бумаги, три смены белья и несколько рубашек, ведь он ехал с сыном на двухнедельный отдых в Гонконг. А также пакет с металлической коробкой из-под печенья, в которой были аккуратно уложены бутерброды, поскольку диабет, которым якобы страдал наш предприниматель, требовал всегда иметь еду под рукой.

Найдя свободное место, Федор сел, развернул газету и, делая вид, что читает, изредка поглядывал на входную дверь, из-за которой минут через десять должны были появиться Сергей и Горностаев с Лёней.

Однако Максим неожиданно появился раньше. Рядом с ним шел высокий черноволосый подросток, несущий спортивную сумку, перекинутую через плечо. За ними следом, пропустив несколько пассажиров вперед, катил большой чемодан на колесиках Сергей. Федор узнал его сразу, несмотря на то, что прошло уже много лет, как они не виделись. Сергей лишь мельком бросил взгляд на вставшего навстречу Лёне Федора и прошел мимо. А Федор сосредоточил свое внимание на «сыне». Горностаев, убедившись, что «отец» и «сын» узнали друг друга, развернулся и пошел на выход.

Открыв объятия, Федор сграбастал Лёню в охапку и пророкотав над ним: «Здравствуй, сынок», звонко поцеловал того в вихрастую макушку.

– Как долетел?

– Все нормально, спасибо… папа, – ответил Лёня, включаясь в игру.

Выбравшись из объятий Федора, Лёня поднял на него глаза, и тот понял, почему Леонид при первой встрече с мальчиком признал в нем сына Есении – у того были не только ее глаза, но и характерный взгляд с насмешливым прищуром.

– Вот тут документы, билет и путевка, – сказал Лёня, вытащив из нагрудного кармана куртки узкую пластиковую папочку.

– Ну раз все нормально, то пора двигаться, – сказал Федор, забирая у него документы и улыбаясь.

Парень ему понравился. Федор даже почувствовал какую-то грусть и сожаление, что судьба не подарила ему такого же пацана. «А ведь у нас с Грушенькой…» – и он усилием воли оборвал себя. Эх, зря Лёньша разворошил ему душу, заставил снова все вспомнить.

Приобняв Лёню за плечи, Федор направился к таможенной зоне, но, прежде чем переступить порог, оглянулся от какого-то неприятного ощущения в спине и увидел стоявшего на улице мужчину, который с напряженным выражением лица пытался рассмотреть его сквозь стекло.

«Неужто Квач? – напрягся Федор. – Как же это он меня выследил?» Но мужчина, встретившись глазами с Федором, отвернулся.

«Да нет, видимо, просто похож, – успокоил себя Федор. – Видимо, старею, уже вот и мерещиться начало».

Благополучно миновав таможенный досмотр и паспортный контроль, Федор с Лёней прошли в «накопитель», где их вместе с другими пассажирами продержали полчаса, а потом, посадив в автобус, отвезли к трапу самолета «Корейских авиалиний».

Симпатичная стюардесса-кореяночка, умильно улыбаясь, с полупоклонами проводила их до места, где уже устраивался Сергей. Несмотря на мороз, в самолете было тепло. Сергей скинул пиджак и, аккуратно сложив его, укладывал на багажную полку. Когда Федор с Лёней подошли к нему, он предложил помощь и закинул спортивную сумку Лёни в багажник.

Пропустив Лёню к окну, Федор с чувством пожал руку Сергею и представился:

– Савельев Федор Поликарпович, предприниматель из Владивостока. Мой сын Владимир.

– Ноговицын Сергей Вадимович, можно просто Сергей, предприниматель из Петербурга, – улыбнулся ему в ответ Сергей.

Когда загудели турбины, Сергей склонился к уху Федора и прошептал:

– Времени у нас совсем мало – в Сеуле будем чуть больше через полчаса, там хоть и проболтаемся полтора часа, но в аэропорту лучше разойтись – неизвестно, вдруг кто-нибудь все-таки следит за мной. Так что останется у нас с тобой время только два с половиной часа, пока будем лететь из Сеула в Гонконг. Лёне скажи, чтобы постарался поспать, так как в Гонконге нам нужно будет действовать по обстоятельствам, и, думаю, быстро…

Но Лёня не ждал приглашения. Видимо, сморившись за долгий перелет из Петербурга во Владивосток, он уже и так посапывал, прислонившись головой к стене.

– Думаешь, тебя там будут ждать? – спросил Федор.

– Страхуюсь, – мотнул головой Сергей. – Командировка обставлена как обычно, но чем черт не шутит! Направление-то то же, в каком сейчас пробираются наши, и Контора это знает. К тому же мы все-таки столько лет дружили с Лёнькой, и об этом там тоже хорошо знают.

– На что же ты рассчитываешь, если вдруг так оно и есть? – нахмурившись, спросил Федор, бросая взгляд на спящего Лёню.

– Доберемся, а там разберемся, – уверенно ответил Сергей. – Держи вот связь, роуминг подключен, – он украдкой передал Федору тоненькую пластинку радиотелефона. – Действовать будем так…

В Сеуле Лёня еще не отошедшими от сна глазами рассматривал магазинчики зоны «duty-free» с товарами в ярких упаковках, надписи на английском и корейском языках, пестро одетых туристов со всего света, снующих туда-сюда. Для подростка, который всю жизнь провел в одном месте безвыездно, события последних месяцев принесли столько впечатлений, что их при других обстоятельствах хватило бы на несколько жизней.

В одном из магазинчиков он увидел пару – невысокого коренастого молодого мужчину и длинноногую стройную девушку, которые летели с ним в одном самолете во Владивосток из Красноярска, а теперь следовали дальше, видимо, тоже до Гонконга. Девушка нюхала выставленные на прилавке образцы духов и потом, восторженно округлив глаза, подсовывала пробники под нос своему спутнику, который снисходительно втягивал в себя воздух, но явно только для вида – его перебитый боксерский нос, похоже, давно утратил способность различать запахи.

От созерцания Лёню отвлек Федор, предложивший перекусить в одном из кафе, где к кофе подавали какие-то замысловатые булочки. Уводя Лёню в кафе, Федор тоже обратил внимание на пару «парфюмерных дегустаторов» – лицо мужчины напомнило ему лицо довольно известного боксера Вадима Козака, который несколько лет назад неожиданно исчез со спортивной арены, несмотря на многообещающее будущее. Но мало ли похожих друг на друга людей на белом свете! Вон во Владике ему и Квач привиделся…

Козак, а это был именно он, у которого его последняя «профессия» развила обостренное чутье, правда, отнюдь не парфюмерного толка, почувствовал направленное на них с Женей внимание, но, провожая взглядом дородного мужчину, направляющегося с подростком в кафе, даже и предположить не мог, что это был обидчик Квача и один из неудавшихся «клиентов» его самого. С Квачом они, кстати, расстались во Владивостоке час назад, где тот решил погостить у тетки по матери, пока Козак с Женей не вернутся из Таиланда, куда они летели на отдых через Гонконг.

Еще раз столкнувшись почти нос к носу при посадке в самолет, ни Козак, ни Федор не обратили друг на друга уже никакого внимания. В самолете они сидели в разных концах, и потому в Гонконге, куда они прибыли спустя три часа, вышли порознь.

Так шутница-судьба, словно в насмешку, соединила их в последний раз вместе на несколько часов, чтобы потом развести навсегда…