Аминта

Что повита Риторическою ложью Ваша «правда» ядовито. Ибо, если повенчалась (Что известно, всем отлично) Я с Патрисьо, брак не может Быть расторгнут даже силой.

Дон Хуан

Может брак незавершенный При обмане иль насильи Быть расторгнут…

Аминта

Только правда С простотой в Патрисьо были!

Дон Хуан

А теперь ты дай мне руку, Эту руку протяни мне В знак того, что подтверждаешь Все, к чему душа стремится!

Аминта

Как? Но ты меня обманешь!

Дон Хуан

Сам себя могу ль обидеть?

Аминта

Так клянись, что ты исполнишь Обещание, — клянись мне!

Дон Хуан

На твоей руке, сеньора, Что морозна, точно зимний Снег, клянусь исполнить слово!

Аминта

Богу поклянись! Не минет Нарушителя обета Божья кара!

Дон Хуан

Коль повинен В нарушеньи буду слова, Данного тебе, Аминта, За такое вероломство Пусть меня накажут свыше Смертью от руки…

(В сторону)

Однако Лишь от мертвой, — от руки-то, От живой он не попустит!

Аминта

После этой клятвы, видишь Ты во мне жену…

Дон Хуан

В объятья Душу ты мою же примешь.

Аминта

Жизнь, душа моя — твои!

Дон Хуан

Ах, очей моих Аминта, Завтра ножки ты поставишь Стройные на половицы На серебряные, в гвоздьях В звездах золота из Тибра;[291] Алебастровые ж перси Ты в жемчужную темницу Ожерелья заключаешь, Пальцы же — в колец теснины, Чтоб казалися в оправе Перлом млечным и красивым.

Аминта

Пред твоею волей, муж мой, Я свою склоняю ныне: Я твоя!

Дон Хуан (в сторону)

Как мало знаешь Ты озорника Севильи!

(Уходят.)

КАРТИНА ВТОРАЯ

Таррагонский берег

Сцена 8

Исабела и Фабьо, одетые по-дорожному

Исабела

Предательство меня лишило крова. Без милого и мир мне не отраден! О истины суровой Тяжелый груз! — Наброшенная нá день Личина, тьмы подруга, Ночь, солнцу супостатка, сну супруга![292]

Фабьо

Такие волн размеры Гляди на море! — признак бурь всегдашний. Убежище галеры Нашли, дукеса, под защитой башни, Зубчатой, как корона.

Исабела

А что ж за место это?

Фабьо

Таррагона. Отсюда постепенно Пройдем в Валенсью,[293] — замок и столица Страны одноименной. Умеют люди там повеселиться. Побудем в ней; оттуда Идем в Севилью, — то восьмое чудо. Октавьо лишена ты, Но дон Хуан Тенорьо — вот заправский Красавец!.. Что грустна ты? Он знатен, он получит титул графский. Король вас повенчает. Его отца от всех он отличает!

Исабела

Не то мне неприятно, Что дон Хуана буду я женою, — Тенорьо имя знатно, Но то, что о насилье надо мною Молва распространилась. На весь мой век я с горем породнилась

Фабьо

Гляди сюда: рыбачит Девица здесь и жалобно тоскует, Сидит и тихо плачет. Вот встала, вот пошла, нас не минует. Я отойду, а с нею Вдвоем вы плакать будете нежнее.

(Уходит)

Сцена 9

Тисбеа и Исабела

Тисбеа

Могучее и злое Испаньи море! Волны, что пожрали Мою землянку! Троей Она казалась гордой не вчера ли? И вдруг из вод как рухнет На кров мой пламя и никак не тухнет! Проклятье шлю вам, чолны, Что вод кристалл разрезали на части! Вам, паруса, что полны Ветрами, мачты, распятые снасти. По прихоти Медеи[294] Поплывшие, — проклятье вам Тисбеи!

Исабела

Чем так жестоко море Тебя обидело, — скажи, красотка? вернуться

291

Тибр. — В подлиннике — Тибар (Tibar), так и необъясненный испанскими комментаторами.

вернуться

292

Ночь, солнцу супостатка, дню супруга. — В «Lectura» следует строфа Фабьо: «К чему же, Изабелла, такая грусть в очах твоих и в сердце, когда любовь — один обман, и грусть лежит на дне ее всегда, когда смеющийся сегодня уж о несчастьях плачет через час».

вернуться

293

Валенсия — столица одноименной испанской провинции на реке Гвадалквивире. Освобождение Валенсии от владычества мавров приписывается полулегендарному Сиду и подробно воспевается в старинных романсах и хрониках. Об этом освобождении говорится неоднократно в «Крестьянке из Вальекас» Тирсо, действие которой частично происходит в Валенсии.

вернуться

294

Медея — волшебница, дочь царя Колхиды, помогавшая Язону и аргонавтам (см. примеч. 135) добыть Золотое Руно.