Анжела – вторая Ксюшина соседка – была другой. Это была яркая личность, с сильным характером и развитым самолюбием. В отличие от Даши она никогда не ребячилась и всегда подчеркивала свою женственность и красоту. Одевалась она всегда со вкусом, даже валяясь в комнате на кровати, не позволяла себе надеть бесформенный свитер или потертые джинсы. И ни разу, ни одного дня не обошлась без косметики. Хотя подчеркивать Анжеле было что. Отличная фигура, длинные волнистые волосы, милое личико с правильными чертами – это было создано не для того, чтобы скрываться за некачественной косметикой или старой одеждой. Сначала Анжела Ксюше не понравилась – слишком зацикленная на своей привлекательности, слишком стервозной она казалась. Но узнав о том, в какой бедности Анжела выросла, о том, как ее отец издевался над матерью, Ксю поняла, почему Анжела готова на все, только чтобы устроить свою дальнейшую жизнь богатой. Хотя Ксюша сама была не из обеспеченной семьи, но она ведь не стала такой акулой, охотящейся лишь за деньгами! Правда, не всем удается не ожесточиться в борьбе за благополучное существование. И если Ксюше, вроде, удалось, то не стоит требовать того же от других.

Анжела училась уже второй год на парикмахера. От нее Ксю узнала о многих порядках в их учебном заведении, о правилах поведения и нравах, о принятых нормах общения с подругами и парнями.

Здесь часто устраивали вечеринки, на которые приглашались парни из соседнего машинно-строительного техникума. С этими парнями многие девушки общежития состояли близких отношениях, но у других, так же многих девушек были другие знакомые. Поэтому стоило Ксюше поприсутствовать на нескольких вечеринках, как у нее появилось множество новых приятелей и приятельниц. Конечно, далеко не все были ей интересны как люди, но привередничать не стоило. Зачем зря наживать себе проблемы?

Дни проходили примерно одинаково. К восьми часам Ксюша шла в училище, в половину третьего возвращалась в общежитие, ела, выполняла задания на следующий день, ходила куда-то гулять – в кино, на дискотеку или кафе, общалась с друзьями, смотрела телевизор, вечером читала в постели, думала, мечтала… Но скучать от однообразия ей не приходилось. Жизнь Ксю была очень насыщенной.

Первое время Ксюша не ездила домой. Уехав в Гродно двадцать второго августа для ремонта в общежитии, обратно приехала только в середине сентября. Поездка эта одновременно и обрадовала и огорчила ее. Всегда радостно видеть родных и близких. Радостно наблюдать, что у мамы и отчима все хорошо, что Дина и Марат счастливы, что маленький Вадим, может, еще бессознательно, улыбается, и что Катя – чудо из чудес! – прекратила наконец поздние гулянья, перестала ругаться со всеми вокруг и начала весьма трогательно относиться к младшему братишке. А грустно… грустно от того, что безвозвратно уходит детство, что в жизни все-все изменилось и продолжает меняться, что в доме мамы Ксю теперь лишь гостья…

Как раз в эти выходные, ночью Ксюша видела во сне Марка. Он бродил по каким-то темным коридорам, вроде по руинам старого заброшенного замка, блуждал в поисках выхода и никак не мог его найти. В этих руинах царила почти полная тьма, было холодно, на полу лежали камни и обломки, по стенам и с потолка капала вода… И Марк старался найти выход оттуда… но тщетно – выхода не было. Как когда-то давно в детстве она видела похожий сон, но по руинам блуждала она сама. Кругом была темнота, страх, желание выбраться из тьмы на свет… Так и сейчас, только переживал все это Марк.

«Что это? – проснувшись, в страхе подумала Ксю. – Марк, любимый мой, где же ты? Что с тобой происходит?» Ей было не по себе – Ксю слишком хорошо знала, что многие ее сны были вещими. И когда сон наводит такой страх, то хорошего он сулит очень мало.

Ксюша вспоминала Марка очень часто. Не думать о нем было выше ее сил. Хватит и того, что она не говорит о нем вслух и не напоминает ему о себе. Забыть и никогда не вспоминать, вырвать все, что было, с корнем… ужасно, невозможно! И хотя это больше никогда не повторится, все равно, встречаясь с Марком на каких-то семейных праздниках, она будет помнить о тайне, связавшей их сильнее, чем семейные узы. Семейные узы… узы родства, кровная связь… Будь проклято все это, как же оно мешает счастью! Как Марк сказал когда-то – бывают в жизни ситуации, в которых семья не берется в расчет, а кровное родство только мешает… Только говорил он это по другому поводу. Хотя подходят эти слова и сюда. Но как бы не мешало кровное родство, как бы не хотелось разорвать цепи семейных уз… это невозможно. Никогда ей не преодолеть эти препятствия, не быть любимой Марком навсегда и не любить его самой. Надо строить жизнь вдали от него.

Но пока еще чувства Ксю к Марку слишком живы, слишком ярко помнятся минуты и часы, в которые они были вместе и были так счастливы. Каждая Ксюшина мысль сейчас ведет к Марку, и даже мерный перестук колес поезда словно выбивает: Марк… Марк. Марк.

В начале октября резко похолодало. Из-за дождей не хотелось вообще куда-то идти и что-то делать. С трудом открыв глаза утром, Ксюша шла в умывальную, минут десять проводила в душе, а потом, стуча зубами от холода, бежала в комнату одеваться, что-то ела и против воли топала в училище. Больше всего ей хотелось забраться в постель, завернуться в одеяло и уснуть под шум дождя. С горем пополам отсидев в училище три пары, девушка шлепала по лужам к общежитию, там переодевалась в сухую одежду, залезала под одеяло, чтобы было теплее, и учила параграфы на следующий день. Даже есть не хотелось.

– Нет, так дело не пойдет, – сказала как-то Даша. – Тут такой дубак, что в ледышки превратиться можно. Жди-дождись, пока отопительный сезон начнется.

– На это не надейся, – откликнулась Анжела, заворачиваясь в одеяло поплотнее. – У нас тут топят чисто символически, чтобы батареи не смерзлись.

– И это что – мы тут умирать от холода будем? – возмутилась Дарья.

– Обогреватель добыть надо и всего-то делов, – сказала Анжела. – Только предупреждаю, что я искать ничего не буду. Мои знакомые – все люди весьма обеспеченные, поэтому такие предметы, как обогреватель, им не знакомы. Они, скорее, согласятся купить для меня брильянтовое колье…

– Охотно верю, – язвительно ответила Даша. – Но нам-то что делать? Ты, я так понимаю, найдешь, где погреться в особенно холодную ночь…

– Да у ребят из маш-строя попросите – они подгонят, – посоветовала Анжела. – Дашунь, попроси Диму – он ведь любит тебя, он все для тебя сделает.

– Почему я? Может, у Ксюши знакомые подсуетятся… тот же Максимилиан, например…

– Вот только и надеетесь, что на Ксюшу, – отозвалась Ксю. – Да еще Макси сюда приплели…

– Нет, Ксю, а почему ты не хочешь признать, что у вас с ним роман? Ведь видно же – он так трогательно о тебе заботится…

– Ничего подобного, – возразила Ксюша. – Мы с Макси просто друзья, а трогательное отношение вам привиделось.

– Ты что – нас за дур держишь, а? – продолжала настаивать Даша. – Макси твой любит тебя, иначе не бывал бы здесь так часто и не волновался бы так за тебя.

Что правда, то правда. Макси на самом деле часто заходил к Ксюше в общежитие, иногда они куда-то ходили вместе. Видимо, это и заставило девчонок подозревать между ними более теплые отношения, чем просто дружба. Но была это именно дружба. Макси не позволял себе ничего лишнего, и Ксю временами думала, что он разлюбил ее. В конце концов несколько месяцев прошло с того его признания… Он был просто хороший друг, которому она доверяла.

43.

Холодный и промозглый ветер опять стучал по стеклам окна, но дождь на некоторое время перестал. Ксюша открыла глаза – она задремала за чтением учебника географии. За минуты ее краткого сна Ксюша видела пустыню – множество песка, барханы, песчаные смерчи, носящиеся по пространству… палящее солнце и небо без единого облака. Эта картина почему-то внушала тревогу, даже страх, но почему – не понятно.

В комнату заглянула одна из Ксюшиных знакомых по общежитию Юля.