От Ювенала мы узнаём, что древнеримские кастраты бывали двух видов: лица с удалёнными тестикулами (яичками) и те, кто в результате изуверской операции лишался пениса, сохраняя при этом половые железы.

Первые лица (назовём их скопцами), по рассказу сатирика, не только были способны к совокуплению, но и пользовались особым спросом у римских распутниц (не гнушавшихся при случае и сексуальными услугами домашних животных, в частности, ослов;[760] [761]): соитие со скопцом (и ослом) не угрожало партнёрше нежелательной беременностью.

Чтобы у читателя не сложилось ложного впечатления о якобы особой патологической извращённости древних римлянок, сошлёмся на такое, например, свидетельство Геродота: «Мендесийцы[762] почитают всех коз священными, но козлов ещё больше, чем коз, и козьи пастухи у них в большом почёте. Одного козла они особенно чтят, и смерть его всякий раз приносит великое горе всему Мендесийскому округу. < … > В бытность мою в этом округе произошло удивительное событие: козёл открыто сошёлся с женщиной».[763] К этому добавим, что по телесной могучести милым матронам и матроночкам отнюдь не уступали античные мэны. Так, позднеримский властитель Прокул якобы в одном из писем к своему приятелю застенчиво признавался: «Я взял в плен сто девушек из Сарматии. Из них я десять изнасиловал в одну ночь. Всех их я, в меру своих сил, в течение пятнадцати дней сделал женщинами».[764] Силён, бродяга…

Возвращаясь к скопцам, отметим, что их способность к половому акту получила своё подтверждение в новое время: в 1950-е годы в некоторых штатах США насильников законным образом оскопляли, но это не приводило к снижению их сексуальной преступности.[765]

При чтении приведённого ниже отрывка, подтверждающего это, следует учесть, что переводчики ювеналовых сатир Д.Недович и Ф.Петровский вместо слова яички «мужские половые железы», вероятно, по застенчивости употребили непонятное широкому читателю диалектное существительное шулята (ср.[766]):

Женщин иных прельщают бессильные евнухи с вечноПресными их поцелуями, кожей навек безбородой:С ними не нужен аборт: наслаждение с ними, однако,Полное, так как они отдают врачам свои членыС чёрным уж мхом, когда обрастила их пылкая юность;Эти шулята, когда-то лишь видные, в росте свободномПосле того как достигнут двух фунтов, у них отрезаетГелиодор, принося лишь ущерб одному брадобрею..[767]

Вторая категория лиц, подвергавшихся изуверской операции (назовём их кастратами) и поставляемых на продажу, имела тестикулы, но лишалась пениса, от которого оставалась только «горошина жалкая». По Ювеналу, это рабы младшего возраста:

Что до детей продавцов рабов, то жжёт их бессильеВправду: стыдятся они мошонки с горошиной жалкой .[768]

Перечисленных скопцов и кастратов как жертв насильственного изуверства следует отличать от тех, кто по разным соображениям производил самооскопление (самокастрацию). К ним относились, в частности, жрецы богини Кибéлы, так называемые галлы (не путать с коренными обитателями Галлии).[769]

Культ Кибелы (Реи Кибелы, называемой также Идейской матерью и Великой матерью), берущий начало от фригийцев, проник в Рим в конце III до н. э., официально введён в 204 г. до н. э. и слился с культом местной богини Опс,[770] .[771] Широкое проникновение чужеземных верований на территорию Древнего Рима объясняется не в последнюю очередь духовной бедностью римской религии (см.[772]). (В этой связи нелишне заметить, что высказывание о том, что «господство Рима и распространение римской цивилизации имели своим результатом только подавление ростков самобытного развития»[773] — не что иное, как неуклюжая дань славянофильской традиции и запальчивое полемическое преувеличение).

В честь Кибелы на Палатинском холме в Риме, т. е. аккурат в центре города, был воздвигнут храм (лучше сказать — капище, см.[774]), в котором нахально высился вздыбленный фаллос из чёрного камня. О его калибре можно судить по тому, что корабль, из Пессинунта (ничего себе словечко, а?) доставлявший сие срамное изваяние, в русле реки Тибр глубоко увяз на мели[775] (см. интересное развитие мотива фаллической символики в романе[776]).

Самооскопление производилось жрецами Кибелы не стихийно, а в организованном порядке, во время ежегодных весенних праздников. В подражание обезумевшему мифологическому герою Аттису (см. также ниже, пункт 3) оскопляли себя при этом неофиты, а уже самооскопившиеся жрецы щедро раздавали друг другу кровавые ритуальные тумаки и, притомившись, обливались бычачьей кровью (см.,[777] ,[778] [779]).

Об анатомических последствиях самооскопления источники умалчивают. Принимая во внимание исступлённый разгул во время указанного празднества, допустимо предположить, что при этом отсекались не только тестикулы и пенис по отдельности, но и всё разом (назовём это холощением). Урезать так урезать. О том, что древнеримское холощение — не выдумка, свидетельствуют следующие строки из римского сатирика Луцилия:

Если он хочет её утеснить за злодейство в отместку,То черепок берёт самосский и молвит: «СтарухуБью!» — а затем черепком отсекает и стебель, и ядра. .[780]

С учётом этого обстоятельства нельзя исключить, что и поставляемые гомосексуалистам молодые люди также могли подвергаться холощению.

Получившиеся таким способом кастраты, в отличие от тех, которые лишились только тестикул, так называемых «белых» кастратов, именуются «чёрными».[781]

Существующая юридическая и справочная литература по поводу оскопления, кастрации или холощения римских мальчиков как объекта потребления гомосексуалистов либо хранит молчание, либо ограничивается общими фразами, ср., напр.: «…при принципате[782] неоднократно запрещалось, при доминате каралось смертью».[783]

Между тем уже не раз цитированный нами Светоний, перечисляя заслуги императора Домициана, прямо писал о том, что император «запретил холостить мальчиков…».[784] Марциал, творчество которого является энциклопедией «быта и нравов современного ему римского общества»,[785] одобрительно откликнулся на упомянутое постановление императора эпиграммой № 7 (8) из 9-й книги, именуя его, как это было тогда принято, «Цезарем»:

вернуться

760

Ювенал, с.275 (II, 6, 333–334)

вернуться

761

Лукиан, с.575–576 (Лукий, или Осёл 50–51)

вернуться

762

древние египтяне

вернуться

763

Геродот, с.95 (II, 46)

вернуться

764

Флавий Вописк Сиракузянин. Фирм, Сатурнин, Прокул и Бонз, то есть Четвёрка тиранов, с.315 (XII, 7)

вернуться

765

Мазуркевич, с.111–112

вернуться

766

Даль, с.848, статья «Шулó»

вернуться

767

Ювенал, с.277 (II, 6, 366–373)

вернуться

768

Ювенал, с.277, примеч. 1 (Оксфордская рукопись III, 6, 374–375)

вернуться

769

Гаврилов, Гаспаров, Ковалёва, Петровский, Солопов, с.505–506, примеч. 15

вернуться

770

Ботвинник, Коган, Рабинович, Селецкий, с.74

вернуться

771

Левинская, с.500

вернуться

772

Тойнби, с.176

вернуться

773

Данилевский, с.97

вернуться

774

Светлов, с.109

вернуться

775

Словарь античности, с.260

вернуться

776

Фейхтвангер. Лже-Нерон, особенно с.116 (книга «Вершина», глава 5

вернуться

777

Словарь античности, с.260

вернуться

778

Гладкий, с.326–327

вернуться

779

Кулакова, с.13–15

вернуться

780

Луцилий, с.357 (VII, 10)

вернуться

781

Мазуркевич, с.111

вернуться

782

оскопление

вернуться

783

Бартошек, с.62

вернуться

784

Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, с.215 (VIII Домициан 7, 1)

вернуться

785

Дуров. Марциал и его поэзия, с.12