А начинается визит с того, что нужную вам контору предварительно надо отыскать на карте родного города. Почему-то все эти богоспасаемые учреждения мало того, что позапиханы в максимально неудобные для достижения места, причем неудобные вне зависимости от того, каким транспортом туда добираться, но еще и местонахождение их – тайна велика есть. Кроме того, они время от времени переезжают, не оставляя следов.

Но, допустим, путем опроса очевидцев (то есть соседей и других товарищей по несчастью) вам удалось обнаружить искомую контору. Теперь очередь?

Снова нет! Теперь – предварительный визит, с целью выяснить, по каким дням и в какое время работает нужное вам заведение. Такое впечатление, что графики работы подобных мест составлял какой-то бывший шпион в отставке, задавшись целью максимально запутать население. «Первый понедельник и третий вторник четного месяца – с трех до шести, вторая среда – выходной, нечетная пятница – с одиннадцати до двух, а по четвергам прием организаций». И разбирайтесь, ребята, как хотите. И это при том, что большинство народа в эти четные вторники еще и на свою основную работу должно ходить, при этом отнюдь не с одиннадцати до двух.

Ну вот, разобравшись с местонахождением и расписанием, можно наконец подумать и об очереди. Но предварительно надо собрать (лучше с вечера) все мыслимые и немыслимые бумажки, которые могут понадобиться в тот момент, когда вы эту очередь отстоите. В некоторых учреждениях на стенках висят заботливо вывешенные списки бумажек, нужных для каждого стандартного случая, и если вам повезло их увидеть заранее, то есть во время предварительного визита вы случайно попали в рабочие часы – ну что ж, значит, действительно повезло. Хотя это все равно не гарантирует, что в заветный момент от вас не потребуют еще какую-то совершенно необходимую, но нигде не указанную бумажку. Лучше взять все, что есть.

А теперь собственно очередь. В некоторые, особенно ценные инстанции (прописка!) ее занимают с вечера накануне. Ну, или с пяти часов утра. Это, конечно, экстрим. Но за полчаса до начала работы конторы прийти бывает полезно. Вы окажетесь где-то в первой десятке, и это почти гарантирует вам попадание к нужному окну. Мне могут возразить – если все равно стоять энное время, то какая разница, можно прийти сразу в рабочие часы, и не торчать на улице под запертой дверью. Можно. Но разница есть. В первом случае вы именно стоите на улице и дышите воздухом, а во втором – активно работаете локтями с толпе изначально недружелюбно настроенных людей. Хотя это дело вкуса.

Но даже очередь, друзья мои, не самый тяжелый момент нашей эпопеи. В конце концов, те, кто стоят в ней вместе с вами, являются всего лишь товарищами по несчастью, пассажирами той же лодки. Безусловно, каждый из них, дай ему только шанс, с невероятной душевной легкостью вытолкнет вас из лодки, то есть из очереди, чтобы занять ваше место, но все равно – мы на одной стороне баррикад. А на другой – те, к кому, собственно, мы в этой очереди стоим.

Мне иногда кажется, что это такая специальная порода людей. Нет, я понимаю, у них тяжелая, неблагодарная работа и маленькая зарплата, но все равно, все равно – почему всегда этот мрачный взгляд сверху вниз, почему каждый, пришедший к ним на прием автоматически перестает быть человеком, почему на этого несчастного нужно кидаться, спуская всех адских собак, а главное – почему я, зная все это заранее, все равно всегда чувствую себя оплеванной после данной процедуры?

– Что там у вас?

– Это не ко мне!

– Мне все равно, что вы там прочитали, смотреть надо лучше!

– Тут нет печати! Следующий!

И даже если случайно (ибо любая закономерность в борьбе с инстанциями моментально теряет свой смысл) у меня окажутся в порядке все нужные бумажки и мое дело продвинется в данном месте на свой муравьиный шажок, полегчает мне ненамного. Потому что инстанции устроены таким образом (и я уверена – это нарочно), чтобы ты никогда не мог закончить свое дело в том же кабинете, с которого начал.

– Теперь подпишите у начальника. Пятый кабинет.

– И поставьте круглую печать. Восьмое окно.

– И зарегистрируйте у секретаря. Десятая комната.

И будьте уверены – все эти названные вам замечательные места будут работать в совершенно разные дни и часы, и пятый кабинет совершенно необязательно будет находиться в том же месте, коридоре, здании и районе, что и десятая комната. И вы стоите посреди всего этого, беспомощно взирая на то, как ваши бумажки, словно стадо непослушных коров у неумелого пастуха расползаются по городам и весям, и вам безудержно хочется завыть в голос от бессильной злобы – и помочь вам в этом не может никто. А уж тем более я – у меня у самой занята очередь на завтра в паспортный стол.

Где-то во второй половине сентября Ирина обнаружила, что ее организм, похоже, решил повторить весенние фортеля с задержкой. Памятуя о том, к чему это все привело в прошлый раз, она решила его не поощрять, особенного внимания на фокусы не обращать и уж тем более по этому поводу не расстраиваться. Пусть делает, что хочет, ей, в конце концов, даже удобнее. Но когда задержка превысила две недели, а к ней впридачу вдруг, непонятно с чего, добавились неясная утренняя тошнота и неудобство в груди, Ирина забеспокоилась. Даже, пожалуй, слегка запаниковала. Даже, может быть, не так уж и слегка.

А уж когда спешно купленный в аптеке тест показал ей не одну, как следовало того ожидать, а две противные полоски, паника достигла верхних пределов. Второй тест подтвердил результаты первого, и третий от них ничуть не отличался. С исчезновением последней надежды и осознанием неизбежного паника как-то сама собой превратилась в дикую ярость.

Допрыгалась! Идиотка! Так тебе и надо, и поделом, глупая развратная баба! Нефиг было носиться, выпучив глаза, неизвестно где! Викинг! Ах, душевный массаж! Ах, мне это полезно! Вот и получай теперь, вот и жри свою пользу! Не объешься!

Да, черт возьми, но как, как все это могло случиться? Она, несмотря на все свое сумасшествие, в этом месте была осторожна – все таки не шестнадцать лет. Туман туманом, но ведь никогда, ни разу не забывала она про презерватив. Ну, кроме того, первого, на даче – но он-то как раз обошелся без последствий... По этому поводу у них, можно сказать, состоялся едва ли не самый длинный диалог за все время знакомства... Когда они оказались впервые в этой квартирке, и туман вот-вот должн был наползти, захлестнув все и вся, она буквально последним усилием воли извлекла из сумки купленный заранее презерватив и протянула ему.

– Что это? – удивился он.

– Можно подумать, ты не знаешь...

– Зачем?

– ???

– Но я думал... А ты что, не принимаешь никаких специальных таблеток?

– Нет.

Она и в самом деле никогда не принимала контрацептивы, несмотря на старательные попытки еще американских врачей приучить ее к этому удобному современному средству. Но у Ирины средство почему-то вызывало мигрень, поэтому, сменив несколько и промучившись с каждым где-то с неделю, она вернулась к старым, проверенным как мир методам. Но сейчас дело было даже не в этом. Что, собственно, она и озвучила.

– Так ты что, Спид, что ли, имеешь в виду?

– Ну, и не только.

– У меня ничего такого нет.

Терпение Ирины в этом месте кончилось, но из вежливости она предпочла не вдаваться...

– Хорошо, у тебя нет. А что ты знаешь обо мне? Ну, кроме того, что я подруга детства знакомой твоей жены?

На этом дискуссия окончилась в ее пользу, и впредь как-то больше не возникала. Казалось бы, неприятностей ждать было неоткуда, но вот поди ж ты...

Но, так или иначе, с этим надо было что-то делать. Причем чем скорей, тем лучше. Собственно, вариантов никаких и не представлялось, все было однозначно. Ирина, не откладывая дела в долгий ящик, залезла в Интернет и через пятнадцать минут поиска вынимала из принтера список примерно из двадцати разных клиник, предлагавших необходимые ей медицинские услуги.