Комфорт, что прежде мной был так ценим,Мне опостылел, ибо я открыла:Неискренность мочалки, подлость мылаИ унитаза явственный цинизм.Поскольку зов природы мне не чуждИ я питаю ненависть к эрзацам—Меня влечет—подобно вольным зайцамНаправить бег колен в лесную глушь.Какой восторг, — попав в дремучий лес,Свободный от бетона и дюраля,—Вершить — при виде волка — удираньяПленительный и горестный процесс!Бежать, и быть все время впереди,И размышлять над суетной судьбою,И временами слышать за собою:Ну-о, наивность просьбы!—погоди— Возможно ль?—удивится кое-кто.— Ах, полно! — усмехнусь я на расспросы. —Ужели же глаза мои раскосыБез всяческого повода на то?О, эта блажь меня не в первый разТревожит, и, не знай своей беды я,Я до сих пор винила бы БатыяЗа дерзкую раскосость этих глаз!..От автора:— Какая чепуха, увы и ах!Зевнет Читатель, в корень не вникая.— Да, чепуха, Читатель. Но какаяПремилая! И главное, в стихах.Андрей ВознесенскийТравят зайца...Веками травят.Травят в Африкеи в Австралии.Во Флоридеи в Арканзасе.Травят зайца!..Травят зайца!..Несет цианистым!..Кто посмелБыть инициатором,?..Проклинаю того мерзавца!Травят зайца!..

Заяц был юн и неопытен. Он выскочил на поляну, ослепительно белый, как трусики св. Инессы. Гони, Косой!..

Блещет фикса.Хрустит манишка.Волк страшен,как анатомичка,Кто рискнул быс таким связаться?..Травят зайца!..Морфинист,доходяга, циник,Грудь в наколкахи лапы в цыпках.Вот он, срам твой,цивилизация!Травят зайца!..

Волку было под сорок. Он был безнадежно сер, как макинтош лондонского клерка. Атас, Косой!..

Травят зайца!..Да как старательно!Травят в прессе,в кино, по радио.В баснях, в пьесах,в экранизациях —Травят зайца!..Травят зайца!..Смотреть противно!Травят бомбамии тротилом.Безработицейи инфляциейТравят зайца!..

Вспоминаю свой фотопортрет на страницах парижского «Фигаро». Самодовольная физиономия в заячьем малахае. Прости, Косой!..

Р.S. Он, усталый, лежал в снегу.Полуангел. Полурагу.Юлия ДрунинаПрошлой ночью снились мне ученьяЭнского стрелкового полка,Но на середине—вот мученье—Мне пришлось проснуться от звонка.Я—девчонка фронтовой закваски,Мне на крем и пудру наплевать.Как спала — с гранатою и в каске,—Так и побежала открывать.У меня на штатских нюх отменный,Враз определяю, что к чему.Вижу, хлопец. Вижу, не военный.Вижу, Заяц, судя по всему.Без сапог, без каски, без одежи,Кровь на лбу совсем еще свежа... — Сзади—полк?—спросила я без дрожи.— Сзади — Волк! — ответил он, дрожа.На себя от страха непохожий,Заяц был измучен и продрог.Я ему на коврике в прихожейРазложила легкий костерок.Что до Волка—быть ему в уроне,Слишком он нахален, этот Волк.Не скажу — в стихах, но в оборонеЯ еще покамест знаю толк.Зря я, что ли, бегала все летоС просьбами и жалобами, чтобВыбить разрешенье МоссоветаПерестроить кухню под окоп?..Волк, конечно храбр и бесшабашен,Только как он, глупый, не поймет,Что в родном окопе мне не страшенСобранный им за ночь миномет!..

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ СКАЗКИ КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО «МУХА-ЦОКОТУХА»

Булат ОкуджаваАх, бывают всякиев жизни карамболиДивные события,странные делаНа обычной улице,а не в чистом полеМуха — представляете? —денежку нашла!..Что случилось с Мухою,резвой хохотушкой?..Муха — не поверите!—сделалась иной!Не вульгарной Мухою,а пикантной МушкойНад прелестным ротикомЕ. Карамзиной.Ах, как это весело,ах, как это глупо,Ах, какое счастье,ах, какой кошмар!Возле — представляете? —Аглицкого КлубаЗаприметил барышнюДоблестный Комар!Был он смел до одурии красив до жути,В звании поручикаи в расцвете сил,И к тому же в юностибыл замечен в смуте:Графа Аракчеевалично укусил.Ах, какой любовиювстреча увенчалась,Ах, того не выразитькистью и пером!Муха — представляете? — тут же обвенчаласьС ихним благородиемоным Комаром!Праздновали во среду,накануне пасхи.Сколько было сказаноспичей и острот!Целый вечер кушалирыбу по-гишпански,Целый вечер спорили,прав ли Дидерот!..Ах, какие славныепрежде были пьянки—Вист и философия,нега и азарт!.....Было это в Питере.В доме на Фонтанке.В щелке под обоями.Много лет назад.