Николай ПЕТРОВСКИЙ-ТЕВЕТКЕЛ

Перевел с чувашского В. ШИРОКОВ

Весенняя панорамаКак разбежавшиеся кони,в ночь, колокольцами звеня,спешит вода: и шум погоникак эхо гаснущего дня.И под вечернею зареюясней братание ветвей,и над усталою землеюне засыпает соловей. В весеннем розовом туманедвоится солнечный цветок,и над оттаявшей полянойкурится розовый дымок.И так мила невзрачность эта:овраги, кочки, сухостой,—что видишь разом всю планетув одной прогалинке лесной. А дальний холм, как ярый книжник,над полем вспаханным застыл;а птица кружит ниже, ниже,как видно, недостало сил!..О чем задумался философ,что видит он через поля!Какое множество вопросовпред ним поставила земля. Горит зари вечерней кромка.Многоголоса тишина.Вновь мячиком из рук ребенкана небо выскользнет луна.её толкнет зелёный ветер,подхватит и не даст упасть,закружит… Только на рассветеоставит, наигравшись всласть. Но что нам ветер невесомый…Шуми, зеленая пурга,напоминая, как бессоннобурлит могучая тайга,как льется солнечное семяв тугие борозды полей,как славно дышится весеннейгармошке старенькой моей!

Михаил БЕЛЯЕВ

*Священны наблюденья наши.И в каждом встреченном пейзажеНе просто ландыши и клены,А сердца угол затененный.Священен трепет познаванья.Нас всех тревожит прикасанье:Непотрясенные глубины —Они по-девичьи невинны.Священна свежесть удивленья.Нам в быстро тающем смущеньеДано, хотя бы на мгновенье,Почувствовать миров рожденье.

*

Не говорю: земля просторнаИ для машин и для соцветий.И время сеет, сеет зерна,Миры вмещая в зерна эти.её окопами вспороли.Отогревала жизни трепет.Хранит и радости и боли.И лишь предательства не терпит.

*

Проходишь ты и только краем глазаСледишь, как я навстречу прохожу.Я не спросил, как звать тебя, ни разу,И, видно, вслух я слова не скажу.Отныне чувства не вверяю речи.На белом склоне молодой зимыЯ каждый раз вдыхаю эти встречиИ так боюсь, вдруг разминемся мы. И, отзываясь красоте извечно,Мои надежды угадав сполна,Бессмертием из дали бесконечнойТебя являет времени волна.И угасают все другие лица,И дни грядущие мои видней,И не могу земле не поклонитьсяВ мой краткий век,На Родине моей.

Галактион ТАБИДЗЕ

Перевел с грузинского Ю. РЯШЕНЦЕВ

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГОМитингЗабывший о быломсебе же платит злом:свою забыл он суть,забыл грядущий путь.Да, Прежде и Сейчасне сходствуют подчас.Но в каждом дне земном —томленье об ином.Друзья, в нас не осталось больше страха,уже в народе яростном я — свой.Где прежний идол! Он — лишь горсткапраха.Извечно грозный, сокрушен впервой.Уж близок час полуденного зноя,заблещет луч для нищей голытьбы.Да будет гнев, когда ничто иноене даст победы пасынкам судьбы!Прислушайтесь, из кузни закопченнойисходит глас, потрясший все дворцы.Что, грешный мир, ты бьешься,обреченный,—уже твои повержены бойцы!Европа старой песней одержима,но мина под покой подведена,и в легкий пепел средь огня и дымавсю тяжесть рока обратит она.ЭлегияО, тончайший жест природы ты, сентябрьпервоначальный,нив, коричневых и желтых, взглядпредгибельный, печальный,и дубрав огнистых пятна под небеснымтихим светом,и соломенный оттенок трав,таких тревожных летом…Вздох мой, тихое безумье, мой конец,покуда дальний,—ты нежнейший жест природы, о сентябрьпервоначальный!..*О, если б сначала —когда бы родиться мне заново,начать с девяностых годов,с младенчества, ныне туманного,где отчий виднеется кров!Вот было бы славно! За шепотомпричудливых мыслей следя,о, был бы я снова — дитя,но — грустным богатое опытом.Ах, сесть бы мне в ту же ладью —какие свершил бы свершения,каких бы не знал поражений я,всю жизнь повторяя свою!