Похороны КирсановаПрощайте, Семен Исаакович!Фьюить!Уже ни стихом, ни сагоюоттуда не возвратить.Почетные караулыу входа в нездешний гулждут очереди понуро,в глазах у них: «Караул!»Цветной акробатик елочный,пострел,ссребряннейший, как перышко,просиживал в ЦДЛ.Один как всегда, без дела,на деле же — весь из мук,почти что уже без теламучительнейший звук.Нам виделось кватроченто,и как он, искусник, смел…А было — кровоточеньеиз горла, когда он пел!Маэстро великолепный,стриженый, как школяр.Невыплаканная флейтав красный легла футляр.Художник и модельТы кричишь, что я твой изувер,и, от ненависти хорошея,изгибаешь, как дерзкая зверь,голубой позвоночник и шею.Недостойную фразу твоюне стерплю, побледнею от вздору.Но тебя я боготворю.И тебе стать другой не позволю.Эй, послушай! Покуда я жив,жив покуда,будет люд тебе в храмах служить,на тебя молясь, на паскуду.Память

Память — это волки в поле,

убегают, бросив взгляд,—

как пловцы в безумном кроле,

озираются назад!

Иронический трактат о скукеСкука — это пост души,когда жизненные сокипомышляют о высоком.Искушеньем не греши.Скука — это пост души,это одинокий ужин,скучны вражьи кутежи,и товарищ вдвое скучён.Врет искусство, мысль скудна.Скучно рифмочек настырных.И любимая скучна,словно гладь по-монастырски.Скука — кладбище души,ни печали, ни восторга,все трефовые тузыраспускаются в шестерки.Скукотища, скукота…Скука создавала Кука,край любезнейший когдаопротивеет, как сука!Пост великий на душе.Скучно зрителей кишевших.Все духовное ужеотдыхает, как кишечник.Ах, какой ты был гурман!Боль примешивал, как соус,в очарованный роман,аж посасывала совесть…Хохмой вывернуть тоску!Может, кто откусит ухо!Ку-ку!Скука.Помесь скуки мировойс нашей скукою досадной.Плюнешь в зеркало — плевок не достигнет адресата.Скучно через полпрыжкапотолок достать рукою.Скучно, свиснув с потолка,не достать паркет ногою.…Кукишскуке!Песня вечерняяТы молилась ли на ночь, береза!Вы молились ли на ночь,запрокинутые озераСенеж, Свитязь и Наречь!Вы молились ли на ночь, соборыПокрова и Успенья!Покурю у забора.Надо, чтобы успели.У лугов изумлявших —запах автомобилей…Ты молилась, Земля наша!Как тебя мы любили!Испанская песняПогадай, возьми меня за руку,а взяла — не надо гадать…Все равно — престол или каторга —ты одна моя благодать!Бог — с тобой, ты — созданье бога.И, пускай он давно не со мной,нарисована мне дорогапо ладони твоей золотой.Ты одна на роду написана.Но читать подождем.А отклонится линия жизни —я её подправлю ножом.Разговор в двух шагах от «Юности»

Александр Сергеевич,

разрешите представиться*

МАЯКОВСКИЙ.Владимир Владимирович,разрешите представиться!Я занимаюсь биологией стиха.Есть роли более пьедестальные,но кому-то надо за истопника…У нас, поэтов, дел по горло.Кто занят садом, кто содокладом.Другие, как страусы,прячут головы,отсюда смотрят и мыслятзадом.Среди идиотств, суеты, наветовпоэт одиозен, порой смешон —покане требуетпоэтак священной жертвестадион!И когда мы выходимна стадионы в Томскеили на рижские Лужники,вас понимающие потомкитянутся к завтрашним сквозь стихи.Колоссальнейшая эпоха!Ходят на поэзию, как в душ Шарко.Даже героипоэмы «Плохо!»требуют сложить о них «Хорошо!».Вы ушли,понимаемы процентов на десять.Оставались Асеев и Пастернак.Но мы не уйдем — как бы кто ни надеялся!Мы будем дратьсяза молодняк.Как я тоскую по поэтическому сынукласса ТУ-144 и 707 «Боинга».Мы научили свистатьпол-России.Дай одногосоловья-разбойника!..И когда этот случай счастливыйпредставится,отобью телеграммку, обкусав заусенцы:«Владимир Владимирович,разрешите преставиться.Вознесенский».