И так ленивые души приобрели в результате большой дар трудолюбия, и после мучений и молитвы они сразу же, без отдыха, торопливой походкой шли в храм. И тем длиннее для души был путь к храму, чем ленивее она была на земле. И в храме, теперь уже трудолюбивая душа, молилась весь день и всю ночь, без отдыха. Отмаливая свой грех лености. И каждая душа персонально каялась в своем смертном грехе своему духовнику.

Улучив момент, Лада вместе с Фигурой подошла к ближайшей душе. Фигура объяснила душе, как и зачем они к ней подошли. И ленивая душа, а теперь трудолюбивая душа, начала свою покаянную исповедь:

«Имя мое не важно. Ибо нас, таких, очень и очень много. А если хотите называть меня, по имя мое – «Новый Емеля – ленивый умник». И живется нам хорошо. Есть на земле, на российской земле «новые митрофанушки – ленивые дураки». Вот им живется плохо. С малых лет меня все любили в семье. И особенно бабушка. Именно я, отъявленный лентяй и лежебока, был ее любимым внуком, а не трудолюбивая моя сестричка.

И мать моя, хотя сестричка моя и была ее помощницей по хозяйству и дому, бессознательно и, не осознавая этого, всегда выпячивала меня везде вперед. И я тоже был у нее в любимчиках. И даже отец мой, который не мог терпеть лодырей и лентяев в чистом виде, не замечал этого за мной, или просто прикрывал глаза и не хотел замечать. И я тоже был у него в любимчиках. И сестренка моя безропотно обслуживала меня. И тоже очень любила меня. И только я никого не любил. Вернее, любил, только самого себя. И в школе, учителя, все ясно видя, что я ленивый умник – все равно прикрывали меня. У них не поднималась рука ставить мне двойки. Девочки охотно давали мне списывать на контрольных. И охотно, наперебой, брали надо мной шефство, которое кончалось тем, что они за меня делали все мои уроки.

И в учебный институт я поступил легко, по протекции. Ибо очень нравился соседу по даче – проректору одного ВУЗа. И нравился всем другим соседям по даче. Трудолюбивым дачникам. Понравился, хотя на даче в жизни не выполол ни одной грядки, не полил ни одного кустика. А лишь вел приятные беседы с соседями по даче и играл во все игры с их детьми. Учился я в гуманитарном ВУЗе легко. Участвовал в КВН, в студенческих пирушках и застольях. Много пропускал занятий. Ибо не любил себя перенапрягать. И заниматься сверх сил считал глупостью. И в студенческие стройотряды, конечно, не ездил. И на всяких субботниках был самым лодырем. И по старой привычке, все у всех переписывал. И к зачетам, и к экзаменам никогда толком не готовился. Лень было готовиться. Считал, что и так пронесет. И проносило. Студенты и преподаватели меня любили. Я всем нравился, и всех обаял. И я безо всяких забот и хлопот, не напрягая себя, получил диплом. А все потому, что я был не просто «ленивым умником», а «обаятельным ленивым умником». И умел всем нравиться и ко всем входил в доверие. И на работу я попал интуитивно правильно. Директором фирмы, одновременно и хозяйкой, была дама бальзаковского возраста, имевшая старого мужа и твоих детей. И через несколько месяцев, я, молодой специалист – безо всякого рабочего опыта, стал ее правой рукой и доверенным лицом. Она мне выделила персональную машину. Дала мгновенно высокую должность. И я оказался вроде как в положении «фаворита», что были в старой России, при наших матушках-императрицах. Но я был такой же, как и всегда. Работать не любил. Обязанности свои служебные я поставил очень нечеткими. И на фирме никто не мог понять толком, чем же я занимаюсь, и за что отвечаю. А занимался я, в основном, доверенными делами моей патронессы-хозяйки. Она мне поручала всякие семейные и хозяйственные дела. Разруливание всяких внутрисемейных разборок. А в свободное время я сочувственно слушал ее излияния о своей загубленной жизни – с этим старым дураком – мужем. И, как мог, утешал ее, по-разному. Так прошло несколько лет. Старый муж ее внезапно умер. И она, выждав траур, начала давить на меня. Подсказывая этим мне, что я должен сделать ей официальное предложение. Но она была старше меня лет на 10, да еще двое сыновей-школьников. Зачем мне лишние хлопоты? Я ведь был молод и красив. И я позорно сбежал с фирмы в один день. Не предупредив ни ее, и никого. Поменял номер мобильника, отключил звук в городском телефоне. И стал жить заново.

Очень скоро судьба свела меня с одной дамой, старше меня лет на 5, что вполне терпимо, разведенной. Славу Богу, без детей. Но с квартирой, дачей и машиной. И с искренним желанием за кем-нибудь ухаживать. Начать любить. И на ее беду, – а, может, счастье, – этим кем-то стал я. Мы стали жить гражданским браком. Я жил за ней, как кот за пазухой. Сама она была женщиной очень деятельной. Работала с утра до вечера. Она была коммерческим директором, правда, наемным, в одной иностранной компании. Работать меня она не заставляла. И я долгое время жил как свободный художник. Наслаждаясь ничегонеделаньем. Мне нужен был комфорт, красивая обстановка, приятное времяпрепровождение. За карьерой я не гнался. И на деньги я смотрел, как на инструмент для спокойного и комфортного, обеспеченного барского образа жизни. Чтобы можно было, как во снах Обломова, лежать на диване, курить трубку, ничего не делать, и ни о чем не думать.

Потом, правда, по ее настоянию, я стал работать. Попал на одну фирму – недолго там поработал. Перешел на другую. И так, за несколько лет, сменил несколько фирм, долго нигде не задерживаясь. К себе на фирму жена меня не приглашала. Зная меня, берегла свой авторитет на фирме. Ибо серьезно и вдумчиво трудиться, что-то развивать – я отвык, а вернее, не привык. Да мне и лень это было. Детей у нас в гражданском браке не заводилось. Жена была стара для этого. Да и я не особенно стремился их иметь. Видел вокруг, что от детей, когда они вырастут, все равно никакой благодарности. И на кусок хлеба перед смертью вряд ли подадут. И поднесут ли еще стакан воды перед последним вздохом – также большой вопрос. Это все, фигурально выражаясь.

И жизнь реальная вокруг – это все показывала и подтверждала. Когда детей в первую очередь интересовали не престарелые родители, и хлопоты за ними, а квартиры, дача, и добро, нажитое за всю жизнь.

У моей сестры-труженицы – тоже был муж – лентяй, как и я. Говорил всю жизнь, что ищет свое призвание. Свой путь. И менял часто работу, не достигнув нигде ничего путного. А сестра-труженица его, такого умного, кормила. Ибо она просто вкалывала, по-черному, ради денег. И сосед мой по этажу, тоже нигде не работал. И содержали его мать и его отец, имевшие хорошие пенсии как ветераны войны и труда. И говорил всем: «Это при советской власти надо было обязательно работать. А сейчас это дело личное». И он гулял в свое удовольствие. И он отдыхал от отдыха. Летом он играл допоздна в домино во дворе, споря о политике с такими же лоботрясами, как и он. А зимой – безвылазно сидел, смотрел телевизор. И таких современных Емелей – в современном городе я видел полно. Нас кормили, одевали, содержали матери, любовницы, жены гражданские и законные. А нам много не надо было. Главное: комфорт и сытость. Грехов больших мы не совершали, ибо у нас была лень физическая и духовная. И лень было совершать грехи. Вреда от нас не было. Но и пользы тоже.

Единственно, что мы всю жизнь жили за чужой счет. Как паразиты. Жили легко, безо всяких проблем. Никаких духовных исканий и переживаний. Жили, как божьи птички, как стрекоза в басне Крылова.

Как попал сюда, в чистилище, в 5 круг? От лени своей. Физически мало двигался. Любил сытно покушать и подремать, и поспать. И ничего не делать. В юности я худой был. Но с возрастом стал рыхлым и полным. Сосуды склерозом забило. И в 60 лет – внезапный удар, и я умер. И нас, таких, как я, целая армия на земле русской. И имя мое, и имя наше – «Обаятельный ленивый умник», а вернее – «Ленивый умник-обаяшка» – как меня называла часто жена. Жизнь нас породила такими. И взрастили нас, ленивых сорняков жизни нашей – наши добрые мамы, жены, любовницы. И потому – не виноват я – ленивый умник – обаяшка – я жертва жизненных обстоятельств. Увидите мою жену – пусть молится за меня. Срок мучений и страданий моих – не такой уж и большой, но и не маленький.