– Да, мне это приходит в голову. Я даже написал по этому поводу соответствующую бумагу. Но прямых доказательств пока нет.

– Так что же делать? Нужны какие-то превентивные мероприятия и, что об этом думают специалисты-генетики. Ведь первое, что приходит в голову – это найти противоядие, вышибить клин клином.

– К сожалению, специалисты ни к чему пока не пришли. Только общие фразы и заявления типа: «Рассматриваемое явление не простое заболевание, поскольку оно не имеет аналога. Больше того, оно как бы аккумулирует все отрицательные стороны и сложности многих других наследственных заболеваний, добавляя к ним новые отрицательные особенности, о которых уже было сказано».

– Здесь, в Америке, уже прошло несколько научных семинаров. Из-за океана легко давать советы один нелепей другого. – А один американец вообще заявил: «Меня просто умиляет эта трогательная забота. После 11 сентября у них были массовые веселья с танцами. Не хватало только костров. Разве этого не достаточно? Объективный опрос в Мекке во время последнего Хаджа показал, что сто процентов его участников одобряют террор, а Бен Ладена признают национальным героем. А эти камикадзе, хашиды? Ничего их не останавливает. Даже взрывы их собственных домов. Когда хотят уничтожить осиное гнездо, убивают в первую очередь матку вместе с гнездом. Но если и этого мало, уничтожают всё ближайшее окружение. Боюсь, что только так можно решить эту проблему. В средневековье были жестокие методы борьбы с религиозным экстремизмом, зато тогда не было терроризма». А потом, как бы опомнившись, добавил: «Естественно, этот принцип нужно соблюдать для всех этнических группировок, так как пандемия медленно, но верно распространится на все другие регионы. Как видите, политкоректность соблюдена, на все сто!» Другой же договорился до того, что предложил пожертвовать населением целого района, чтобы спасти остальных.

– И что же он предложил? – спросил я. – Сбросить на них атомную бомбу?

– Да нет. Просто инфицировать население ВИЧ-инфекцией.

– Всех поголовно?

– Нет, только репродуктивную её часть. Детей и пожилых людей можно оставить в покое.

– А детей почему? Вот у нашего друга Анвара тоже дети и уже носители. Эффект горностая! А как вы к этому отнеслись?

– Как? Конечно, отрицательно. Я врач, и призван лечить людей. Для меня важен моральный фактор. Почему невиновные люди должны страдать из-за моей ошибки? К тому же, ВИЧ-инфицированный человек живет значительно больше временного периода репродукции модифициканта. И где, скажите, гарантия, что кому-то не удастся ускользнуть от этого мероприятия. Как, например, этому Модифу ибн Махмуду (именно так он назвал сына моего аспирантского приятеля). Нет, этим можно усугубить положение. Это не то, что нужно.

– Так, что же делать? – спросил я ещё раз.

– Есть у меня одна идея. И даже не одна. Думаю, что вы в этом сможете мне помочь. Даже включиться непосредственно в её реализацию.

– Я вас слушаю, – сказал я.

– Итак, начнем с того, что люди – не кролики и их нельзя просто так изолировать от общества. К тому же, любая форма изоляции не сильно отличается от тюрьмы. Следовательно, нужно найти решение как излечить либо приостановить распространение этой болезни. К тому же, как показал опыт, ждать помощи от некомпетентных органов не приходится. Нужно брать инициативу на себя. Вот так-то, батенька.

– Предисловие отличное, – говорю я. – Особенно «батенька». И чем вам может помочь «батенька»?

– Можно оживить анализатор микрообъектов, который вы сделали для распознавания раковых клеток?

– Оживить? Его даже найти нелегко. Сколько раз возили в Ригу, Ленинград, Пущино на Оке. Где он сейчас? Не представляю. Прошло ведь около тридцати лет.

– А если воссоздать новый? На современной основе с хорошим компьютером. Как вы к этому относитесь? Но делать это нужно очень быстро. Мне не много осталось времени. Нужно успеть. Предчувствие…

Далее шёл скучный разговор об инженерах, программистах, деньгах. В жизни без этого не обойдешься, но слушать об этом – сплошная тоска… Конечно, здесь в Америке реализовать задумку намного проще, чем у нас, в России. Здесь под здоровую идею не трудно получить заем тысяч на сто-двести. Для них это не деньги. А если не получится? Вечно у нас наша совковая ментальность… Наука без жертв не бывает! Не посадят же меня в каталажку. В худшем случае – признают банкротом. Графа Монте Кристо из меня и так не получилось! Нужно рискнуть.

Наша экскурсия по Нью-Йорку подошла к концу. С Гурамом Левоновичем мы попрощались, поскольку ему нужно было готовиться к отъезду. Конечно, мы вроде и расстались, но проблема никуда не делась и продолжала навязчиво приходить ко мне вновь и вновь. Если спецорганы одной стороны бездействуют, рассуждал я, то для их противников это просто подарок. И если модификантов не изолировать, то где гарантия, что злоумышленники не воспользуются этим. Мой воспаленный ум рисовал картины лагерей, в которых тренировались парни с детским выражением лица, и здесь же дома матери и ребёнка, в которых, как матери, так и их дети с одинаковым воодушевлением играли в песочке.

И ещё, совсем недавно, в одной из американских газет под рубрикой «Причуды богатых» промелькнуло сообщение: «Ближний Восток. Наш специальный корреспондент передает. Известный нефтяной король, прославившийся скупкой шедевров изобразительного искусства, увлекся новым направлением благотворительной деятельности. Он строит приюты, в которых проживают и обучаются простому ремеслу матери и их неполноценные дети…»

Стоит ли удивляться, что с некоторых пор я стал особенно внимательно следить за информацией о террактах. Может быть, это произошло потому, что ко мне по интернету, пришло непонятное сообщение. Может быть даже часть какого-то письма, которое мне удалось извлечь… В нем были только названия известных объектов: Эмпайр Стейт Билдинг, Всемирный торговый центр, Метрополитен-музей, Карнеги Холл (США), Лувр (Франция), Театральный Центр на Дубровке, Эрмитаж, Кремль (Россия), Яд Вашем (Израиль), Прадо (Испания), Вестминстерское Аббатство, Музей Науки (Великобритания)…

Наша совместная работа с Гурамом Левоновичем чем-то напоминала соревнование. И результаты не заставили себя долго ждать. Когда мой макет начал показывать первые результаты, пришло сообщение из Кфар Сабы. В нем говорилось, что доктор уже стоит на пороге нового открытия и что он научился управлять генетическим кодом до такой степени, что ещё один-два шага и можно будет, по желанию, замедлять старение и даже останавливать его на неопределённый срок.

Признаюсь, у меня даже появилась, эдакая, ненормальная мысль, с которой я собирался посоветоваться с профессором. Дело в том, что замедлять или останавливать старение – это хорошо, очень хорошо для людей молодых и среднего возраста. А какой молодой человек думает о старости? Попытайтесь узнать, какой процент молодых обращается в клиники для диагностики, например, работоспособности своего сердца. Определённо доли одного процента. Вот и получается, что проблемой своего долголетия человек начинает интересоваться уже тогда, когда он перешагнет в довольно зрелый возраст. А для глубоких стариков это вообще не принесёт большой радости, также как и для общества в целом… Отказаться же от такой возможности, им тоже трудно…

Значит, нужно работать над идеей поворота старения вспять, говоря другими словами, над омоложением человека. Именно в данном случае будет правильно говорить о смене не величины, а направления вектора старения и «замены знака, на обратный». Как мне говорила логика, это ведь работа в том же русле, только почему-то она ни разу не всплывала в наших беседах? Для таких экспериментов, найти добровольцев будет очень легко. Может быть, даже я сам… Идеи такого рода, в науке считаются постановочными. Их нельзя запатентовать, но если они попадают на «хорошую почву», то их цена не знает границ. А не утопия ли сама постановка этой проблемы? Уж очень сказочно всё это звучит… Не успел я додумать свою мысль до какого-то логического вывода, как зазвонил телефон: