Очевидно тяжёлые условия выживаемости в тундре и короткий временной интервал репродукции, способствовали тому, что природа наградила этих щенков способностью выделять этот продукт для привлечения противоположного пола, как у бабочек-однодневок. У людей ведь тоже выделяются феромоны. Правда, в мизерном количестве. Не так ли, доктор?

– Подождите, подождите. Не в этом ли разгадка очередного феномена моих подопечных… Я никак не мог объяснить, в чём притягательность моих венер. А она, как ни странно, имеется, и я замечал это неоднократно. Ведь действительно, если время для репродукции сокращается в десять раз, то должен появиться какой-то механизм компенсации возникшей сложности. А это дает возможность для нового подхода, с помощью химии.

– Должен появиться или не должен это вопрос не простой. Ведь не появляется же повышенный интеллект.

– С интеллектом мы уже разобрались. Если бы с интеллектом было так, то ситуация ещё больше осложнилась бы.

– Почему? – спросил я.

– Они победили бы нас, рано или поздно. Или загнали в джунгли, как обезьян. Две цивилизации не могут сосуществовать без антагонизма. Американские индейцы убедились в этом.

– А в вашей стране? – спросил я.

– В нашей «нашей» всё значительно сложней. Но вернемся к нашим модификантам. Башмачник был не глупый человек, поэтому он сразу отверг идею о консультации с муллой:

«Что от него услышишь? Много молиться? И как долго, если и месяца не прошло, а у ребёнка опять живот раздувается. Это только у христиан бывает непорочное зачатие. И то один раз в жизни. А здесь, вот, перед глазами, созревает второе чудо. И как это получилось? Когда и главное, от кого? От одних только вопросов можно сойти с ума. И откладывать нельзя. Так можно дотянуть и до третьего чуда». Запряг Анвар своего старого ослика, посадил в повозку жену, дочку и внучку и поехал в город.

«Жаль, что город так близко. Даже мысли свои не успеешь додумать, а уже приехал. А вот и друг Юсиф. Совсем как городской житель. И работает садовником у доктора. Смеётся, что я приехал на осле. Недавно у него не было денег даже на починку башмаков, а теперь говорит, что хочет купить машину. И какой резон от машины? Её кормить нужно бензином. А ослику ничего не нужно. Привяжи на лужайке и ест себе травку. Жаль, что у доктора перед домом нет лужайки, одни цветы. Их есть нельзя, Юсиф не разрешает. Во дворе конечно, тоже хорошие лужайки, но там слишком чисто. Не до ослов. А вот и сам доктор. Высокий, красивый и без усов. Что-то говорит Юсифу, а сам смеется. Открыл двери. Приглашает войти, но женщины не хотят. Испугались телевизора. Но потом всё-таки зашли. Посмотрел доктор детей. Позвонил по телефону. Приехал ещё один. Наверно, самый большой доктор. Очень похож на моего брата, но говорить по-нашему не может. Потом он долго спрашивал и что-то записывал. А пользы никакой. Даже лекарства не дал. Сказал только, что через неделю она родит. И ещё сказал, что она как кошка, и выпускать её из дома нельзя. И внучку тоже…»

– Мне кажется, Гурам Левонович, что самый большой доктор это вы. Не так ли?

– Да, Илья Наумович, у вас определённо талант к литературе. Напрасно вы не пишете. А нарисованный вами прогноз, если не считать нюансы, повторил реальную картину. Но от этого не легче. Опять приехали. Новый район.

– … Квинс – самый крупный район Нью-Йорка. Он занимает тридцать семь процентов его территории и располагается на острове Лонг-Айленд, между Ист-Ривер на севере, Атлантическим океаном на юге, а на юго-западе, граничит с Бруклином.

Ещё в тридцатые годы прошлого века территория Квинса стала привлекательной для строителей и инвесторов. Благодаря удивительно красивым городским и сельским пейзажам, здесь, задолго до того, как центром американской киноиндустрии стал Голливуд, была создана студия немых фильмов. О качестве жизни населения Квинса говорит также тот факт, что число полей для игры в гольф возросло до двадцати восьми, что намного больше, чем в других районах. Значение Квинса для города существенно возросло после строительства четырёх аэропортов.

С 1936 года Нью-Йорк начал готовиться ко второй международной выставке на своей территории. Местом проведения её была выбрана площадь в 492 гектара вдоль реки Флашинг. Более девяноста миллионов долларов были вложены в реконструкцию улиц, мостов, скоростных магистралей. И вот 30 апреля 1939 года, в день 150-й годовщины инаугурации Джорджа Вашингтона, выставка была открыта. Символом выставки стала футуристическая конструкция, в которой размещалось несколько экспозиций. Значительную часть выставочного пространства занимал павильон «Большой Нью-Йорк». Позднее, здесь разместили первый «Дом ООН» и художественный музей Квинса. На этой выставке впервые демонстрировалось телевидение и кондиционеры. Когда началась Вторая мировая война, первоначальный девиз выставки «Создание мира завтрашнего дня» был заменен на новый «За мир и свободу».

После заключения Советским Союзом «Пакта о ненападении» с гитлеровской Германией, советский павильон был срочно демонтирован. Скульптура Мухиной «Рабочий и колхозница» вместе с моделью московского метро был отправлен домой. Ещё более печальная судьба постигла японский павильон. Он был полностью сожжён американцами, жаждущими возмездия за Перл Харбор. Послевоенная всемирная выставка 1964–1965 годов. была размещена на том же месте. Символом выставки стал макет земного шара, который находится и сейчас на том же месте, а девизом – «Мир через понимание». Особым вниманием посетителей пользовались «Футурама П», где был представлен «Мир завтрашнего дня» и «Панорама Нью-Йорка», на которой можно было увидеть каждое здание всех пяти боро (районов).

– … К сожалению, – сказал я, – эти модификанты как бы нарушают установившийся в природе баланс, когда мужчины служат для количества, а женщины, для качества. Тем не менее, у нас уже не один раз промелькнула мысль, что наших модификантов можно считать как больных, имеющих специфическую форму наследственной болезни. Единственная возможность уберечься от её массового распространения, это изоляция их от общества. Если это сделать грамотно и своевременно, то никакой угрозы я не вижу. Кролики тоже имеют высокую склонность к репродукции. Но мы ведь не наблюдаем их засилья.

– Изолировать. Вы думаете, это легко сделать? Однажды уже попытались пойти на такой шаг, но это вызвало такую бурю негодования… Целая деревня сбежалась, чтобы отстоять одного-единственного дебила. Его мать рвала на себе одежды и так причитала, что казалось, прибавь она ещё пару децибел и сбежится весь стомиллионный арабский мир. Нет, изолировать легко только теоретически.

– Если вы хотите знать моё мнение, то в одиночку эту проблему не решить. Ведь прошло уже три года. Вы что-нибудь предприняли или сообщили об этом? Ведь это всё-таки серьёзно!

– Да, сообщил и предпринял. Всё, что было в моих силах, я сделал.

– И какая же реакция? Что-нибудь предпринимается? – спросил я.

– Что-то предпринимается, но об этом мне, к сожалению, не докладывают. Мне кажется, что общество, и спецслужбы в том числе, ещё не созрело до понимания тяжёлых последствий такого типа. Моих налетчиков не поймали. Местность не заблокировали. Какие-то регистрации среди молодёжи провели. Но что это даст? Власти всё опасаются, чтобы их не обвинили в предвзятости к арабскому населению. К тому же началась практически война. С этими террористами-смертниками… Как-то сама по себе появилась идея борьбы с ними. Их можно очень просто отучить от этого баловства. Нужно только ко всем видам взрывчатки добавить небольшую присадку, у которой в момент объединения компонент вступит в реакцию, в результате которой произойдет взрыв в момент подготовки. Очень эффективный способ.

– Подождите, минуточку, Гурам Левонович, не будем отвлекаться, любые проблемы нужно решать по очереди. Не находите ли вы, что эти камикадзе могут быть наследниками ваших «клиентов»? Ведь позволить обвязать себя взрывчаткой или управлять одной рукояткой самолёта дело не хитрое. Не так ли?