– Ура-а-а! – прокричали мы дуэтом, – доннер ветер, пся крев, мы на Родине!

К сожалению, наш подъём продолжался недолго, и радость омрачилась местными сложностями. Когда мы подъезжали к бензоколонке, то увидели массу народа. Оказывается, это очередь за бензином. Его уже не привозили три дня. Вот и стоят бедные автомобилисты в надежде на светлое будущее. А очереди, какие? Одна для инвалидов, вторая для ветеранов, третья для бывших партизан. Четвёртая и пятая ещё для кого-то, а последняя, самая большая, для всех остальных.

– Товарышы, – обратился я к небольшой группе мужчин по-белорусски, – а нет ли у вас отдельной очереди для транзитных москвичей? Можна даже по кооперативной цене. – Куда там, на меня зашумели и зацыкали, как будто я предложил им продать Родину… и недорого. Хорошо, что не побили. Что делать? Указатель уже давно на нуле и сигнальная лампочка горит, не переставая, а наши внутренние резервы мы израсходовали ещё в Германии.

– Поедем дальше, там будет видно. Не сидеть же нам здесь, без льгот и надежд, – говорю я, – не возражаешь?

Мой Паша, после потери денег, потерял всякую инициативу и только молча что-то пробурчал, типа: «делай что хочешь».

А тут ещё дождь перешёл в снег. Размер его хлопьев все увеличивался и увеличивался. Сначала он покрыл землю «белым покрывалом», а потом начал это покрывало утолщать. Притом с такой скоростью, что вскоре пропали из вида колеса предыдущей машины. Это была загородная трасса, и движение на ней было весьма интенсивное. Снегоуборочной техникой даже не пахло, поэтому все двигались предельно осторожно. Любая остановка или неверный маневр могли привести к тому, что в этом снежном месиве тронуться с места будет очень не просто, особенно тем, у кого, как у меня резина с пролысинами. Впрочем, один, всё-таки, рискнул сделать это. Идущий перед нами жигуленок решил, что скорость движения, ему, видите ли, не достаточна. Вот он и ринулся в обгон. Конечно, он обогнал одну машину, но не удержался на дороге, заскользил и покатился вниз с обочины… Увидеть такое не в кино, а своими глазами удаётся не каждому, к тому же, смотреть можно только урывками, отдельными фазами, иначе сам последуешь за пострадавшим. К счастью, этот смельчак не разбился вдребезги, а, проделав несколько оборотов вокруг своей оси, остановился на колесах. Я даже заметил, как шофер, мгновенно выскочил из кабины и оказался по пояс в снегу. В этот момент он напоминал петуха, которому отрубили голову, и пустили попрыгать на своих, ничего не понимающих, ножках.

– Какой же идиот спроектировал дорогу выше уровня местности, метров на двадцать и без ограды, – мелькнуло у меня в голове в тот момент, когда моя машина, почему-то вильнула хвостом и понеслась к обрыву. Хорошо, что удалось затормозить в последний момент, когда правое переднее колесо уже висело в пустоте.

– Сиди и не двигайся, иначе мы полетим вниз, – крикнул Паше, а сам, стараясь не нарушить хлипкое равновесие, начал выбираться наружу. Сначала я, не меняя своё положение, откинул сидение назад. Потом, как-то, по частям, начал переползать на заднее сидение. У вас, мои читатели с первого раза такой маневр не получится. Для этого нужно попасть в подобную ситуацию.

Значит так, выбрался я. Начинаю анализировать ситуацию. Хорошо, что Паша сидит на заднем сидении. Он уже давно жалеет, что связался со мной, но держится по-молодецки, и вряд ли будет двигаться по-своему. А если так, то ничего нам уже не грозит. Мой вес, передвинутый наружу, переместил центр тяжести от обрыва. Теперь машину нужно как-то вытянуть с обочины на проезжую часть. Не беда, такую операцию проделывал любой автолюбитель и не раз. А что, если её объединить с покупкой бензина? Достал я пустую канистру, поставил рядом и начинаю жестами показывать: «Выручайте мол, братцы, плесните, кто сколько может на пропитание моей колымаги, а заодно и вытащите, ведь мы должны помогать друг другу!» Если бы не было машин, было бы понятно. Но они двигались сплошной колонной, не обращая на меня никакого внимания. Некоторые, правда, показывали мне мимикой: «Извини, друг, сам понимаешь, какая ситуация». Потом мне показалось, что я много захотел. Запрятал я свою канистру, но результат оказался тот же. Долго я ещё приплясывал по пояс в снегу.

Наконец-то вижу, останавливается около меня снегоочиститель. Тогда, когда я потерял уже всякую надежду. Он, видно, никуда уже не спешил. Такую массу снега в одиночку не преодолеть, вот он и не делал этого, а двигался куда-то, как бы по инерции.

– Ой, голубчик, – бросился я к нему. – Выручай, милый, я тебе отдам все гроши, яки есть у меня. Гроши – это по-украински, деньги.

– Да шо такэ, гроши? – отвечает он, – шо на них купуешь? Вот якщо б у тэбэ було питье? Инфляция, мать её ешть!

– О, питье, есть у мэнэ! – Закричал я радостно, вспомнив, что в багажнике ещё есть водка. Вытащил я бутылку вместе с тросом. Всё остальное он сделал сам. А когда моя родненькая, стала четырьмя колесами на твёрдую почву, мы уже были с ним друзьями. Отсыпал я ему пол пачки сигарет, а сам показываю на пустую канистру. Даю понять, что его услуга для меня бесценная, но недостаточная. И питье у меня ещё есть. В тот момент мне показалось, что он отдал бы мне последнюю каплю бензина и сам остался на обочине. Большое дело – материальная заинтересованность, подкрепленная горячительным. Ну как тут удержаться от назидательности? Обещаю, это будет в последний раз:

– Мужики, если вы окажетесь в подобной ситуации, спрячьте свой бумажник с мятыми ассигнациями. Достаньте скромную бутылку московской и поднимите её повыше. Положительный результат – гарантирую.

На одной канистре далеко не уедешь. Но до ближайшей бензоколонки можно. А там, если повезет, простояв пару часов в очереди, удавалось залить литров десять, и в путь. Больше не давали. Но этого было достаточно до следующей бензоколонки или сердобольного водителя. И так, короткими перебежками, продвигались мы по пути славных походов белорусских партизан. Был у нас ещё один небольшой инцидент. Но я даже не знаю, стоит ли о нем говорить.

На одном из полустанков, когда мы томились в ожидании очередной порции, подошёл ко мне один парубок и предложил левый бензин и недорого. Только вот залить его, он, почему-то, мог где-то здесь, недалеко, в лесочке. Сам он, этот парубок или хлопец был вроде ничего, но вот его друзья, не вызывали доверия. К тому же Паше показались их взгляды подозрительными, и он даже услышал, что «шо с нэго возьмеш, такэ старье». А когда я сказал «спасибо, ребята, не беспокойтесь», они начали кипятиться «как же так, вы же обещали» и прочее. Особенно шумел один бритоголовый, весь в коже и заклепках. Уж очень ему хотелось продать нам свой левый бензин. Пришлось забаррикадироваться в машине и ждать, когда они успокоятся. Но их становилось всё больше, а угрозы всё явственней. И вот тогда, когда вся их копания вышла из машин и обступила нас, я высунулся из окна и сказал:

– Окей, пановэ, я вас подожду в лесочке, пся крев, – и нажал на газ до упора. Почему-то именно в Белоруссии у меня появилась тяга использовать слова из разных, слабо знакомых, языков.

Часа два мы гнали машину на пределе её возможностей, останавливаясь только затем, чтобы мгновенно поменяться местами.

– Такой темп, может выдержать только Шумахер, но не махер шума… Тоже мне хер шума. – Этот каламбур придумал мой историк, когда отдыхал от вращения баранки. Он так увлекся, что неожиданно начал выдавать и другие перлы. Потом достал игральные карты и начал их сортировать:

– Вы думаете, он вытащит гебешника? – Я уже привык к резким сменам тематики, поэтому и не реагировал на слова произносимые как бы для себя. – Какая масть к ним ближе всего? Пики? Так, Ельцин – Пельцин – Пульцин. Пультин – Путин – Распутин. Распутина – Киркоров – Пугачёва… Не придавайте серьёзного значения. Карты не являются последней истиной…

А вот и бензоколонка с бензином. И очередь не большая.

Может быть, наши опасения были несколько преувеличены и эти господа не представляли опасности, но в то время мы были под впечатлением совсем недавних событий, произошедших в этих краях.