– Подожди, ты что, успевал ещё работать?

– Да, сразу после возвращения из Германии меня взяли в институт телевидения. Им позарез нужны были инженеры. А я, как ты наверно догадываешься, был неплохим инженером. Экспериментальная часть у меня всегда хорошо получалась, а в нашем деле… С теорией несколько хуже… Больше того, у меня начали появляться технические идеи, почему-то не относящиеся к теме моей работы. Так, например, неожиданно появилась идея борьбы с компьютерными вирусами, которые в то время только появились. Для меня, как ты понимаешь, это было совершенно не кстати и не своевременно. И чем больше я этим занимался, тем яснее становилось, что решить эту задачу можно программным путём, и я уже был где-то на пути создания универсальной программы, такой, которая навсегда избавит компьютерную технику от этой заразы.

– ?!

– Всё началось, собственно говоря, с того, что мне нужно было разрекламировать небольшую штучку, с помощью которой я хотел заработать, но весьма нестандартным образом. Наверно тебе будет не очень интересна «эта штучка». Но в двух словах я всё же скажу. Это был довольно простой дверной замок, который не был виден снаружи. Открыть такой замок мог только человек, который знает секрет его изготовления. Никакие отмычки и даже универсальное устройство взломщика – электродрель, здесь не помогали. Но оставим замок в покое.

Продавать такое устройство очень сложно. Ведь здесь главное не сам замок и его исполнительное устройство – засов, а секрет его отдельных элементов. Вот тогда-то у меня и возникла идея, что можно продавать не замок, а техническое описание этого замка, продавать идею его изготовления. За этим всем потянулась целая цепочка – можно продавать по интернету. А как продавать без рекламы? Поэтому и возникла идея, как реализовать рекламу по тому же интернету. Если бы мне удалось реализовать ту мою задумку, то я бы вошёл в историю техники не только как первый продавец по интернету, но и как злейший враг всех добропорядочных компьютерщиков. Ведь в основе этой рекламы лежал принцип её распространения, получивший в дальнейшем название «троянский конь», а сама реклама – «спам», которой и сейчас многие пользуются. Но как бы то ни было, от идеи замка с секретом я перешёл к идее компьютерных файлов с секретом, вклиниться в которые может только человек, знающий этот секрет. А это, само по себе, создает возможность исключения каких бы то ни было вирусов и прочей дряни. Что теперь делать? Патентовать? Тогда меня не выпустят. Решил – не патентовать и попытаться как-нибудь пережить появившийся изобретательский зуд.

Мне очень хотелось сказать, что и я в какой-то мере прошёл через всё это, но остановился, так как слишком многие совпадения вызывают определённое недоверие.

– Так что же ты решил? – спросил я, после того как Валентин закончил своё повествование.

– Ничего не решил, – ответил он, – принимать окончательные решения – только усложнять себе жизнь… Ты давно на балет не ходил? – неожиданно спросил он.

Моя последняя встреча с Валентином состоялась перед самым его отъездом. Но это была не только встреча. Скорей прощание и пьянка по поводу утверждения кандидатской и… Для меня же, как это ни называй, всё равно, это было «три в одном». Немного позже я объясню, почему три, а не два. Начнем по порядку. Я заметил, что в последнее время банкеты стали называть просто пьянкой, поэтому и не удивился, когда услышал: «Приезжай, старик, на пьянку, там и поговорим»…

Наверно не стоит подробно рассказывать, что за короткий срок Валентин реализовал часть своих способностей, и о нем уже начали ходить слухи как о способном молодом учёном. Но это нужно было доказать, а как это сделать в стране, где «без бумажки ты букашка». Вот и решил он, не мудрствовать на последнем этапе «преодоления каменистых троп» науки. Но сделал он это по-своему, внеся, я бы сказал, специфический, весьма оригинальный подход. Сначала он обзвонил всех знакомых и узнал, какого объёма диссертация допустима для данного времени. Когда ему говорили, что у Эйнштейна была диссертация на шестнадцати страницах, он отвечал, что Эйнштейн для него не пример, даже Брауде, который вообще не писал диссертацию, не является эталоном. Как бы то ни было, но таким, чисто эмпирическим путём он определил тот возможный и достаточный предел, переступать который допустимо только особо талантливым либо имеющим высокопоставленных родственников. Правда сейчас это делают и за деньги. О времена…

Он же решил это с помощью ножниц, клея и симпатичной машинистки, которая поселилась на время в его, далеко не королевских апартаментах. Приобрел ли он для неё отдельную раскладушку, я право, не знаю. Даже не интересовался.

Открытка о том, что высшая аттестационная комиссия, которую в народе называют коротким, но квакающим словом ВАК, утвердила решение учёного совета о присуждении учёной степени, пришла одновременно с другим сообщением, из ОВИРа, в котором сообщалось об удовлетворении его просьбы о выезде на ПМЖ в государство Израиль… Об этом я узнал, едва переступил порог ресторана. Вот откуда «три в одном». Три события в один день не часто отмечаются.

Солидный мужчина, не молодой, с крупными чертами лица, высоким лбом и не славянской внешностью, возвышался над столом с бокалом красного вина. Все называли его Соломон Мудрый, и был он, как я понял, здесь человеком своим во всех отношениях. Его авторитет в этом коллективе был настолько высок, что позволял ему выполнять функции тамады и рассказчика одновременно. При этом делал он всё это настолько мастерски, настолько артистично, как будто выступал не на банкете, а на конкурсе юмористов, как председатель жюри, наделенный правом присуждать награды и премии. Ведь не зря говорили, что такие пьянки могут составить конкуренцию любому капустнику, даже самого знаменитого театра. Может быть потому, что экспромты здесь не «готовились заранее», а произносились искренне, от души, без оглядки на возможное присутствие майора Пронина с магнитофоном.

Меня усадили рядом с виновником торжества, и я получал удовольствие от каждого произносимого тоста. Что мне бросилось в глаза, это отсутствие каких-либо ностальгических нот, как будто не было прощания, и человек не уезжал отсюда навсегда…

– Ну, что, Валентин, я оказался прав? – произнес Соломон, когда все уже угомонились, как я понял, от его предыдущей шутки, – после этих слов у многих появилась улыбка, плавно переходящая в лёгкую усмешку. Непосвящённые же, такие как я, начали требовать объяснения, в чём и почему. Ведь Соломон потому и мудрый, что не может быть не прав. Сделав небольшую паузу, как бы подумав, правильно ли его поймут, он произнес:

– Да, так, пустяк… Я как-то сказал ему, что быть евреем не всегда плохо. Вот и подтверждение… Великие, как, например, Эйнштейн, Фрейд, Маймонид, Спиноза и даже ваши кумиры Маркс и Иисус Иосифович Христос, не скрывали своего еврейского происхождения. А в нашем «славном настоящем»… – но ему не дали закончить эту мудрую мысль. Какой-то вихрастый молодой шустряк, непонятно почему выкрикнул:

– Спешите, девушки, пока все не уехали за бугор… – да и девушки здесь были как на конкурсе моделей, а Валентин, естественно, был в центре внимания. То ли его мужская стать, то ли научные перспективы притягивали их к нему. А может и в самом деле, зарубежная виза на ПМЖ играла свою роль. Ведь добиться её в те годы было очень, очень нелегко…

– Скажи, пожалуйста, – спросил я у Валентина, когда мне удалось отвлечь его от суматохи, – этот Соломон был у тебя руководителем или оппонентом? Нет, скажи лучше кто он, профессор, доктор?

– Бери выше, членкор, – ответил Валентин. – Но к моей защите он не имел никакого отношения. Просто познакомились на литературном вечере.

– Да, яркая личность, такого человека не часто встретишь, и ведь не боится, не то, что некоторые… Валентин догадался, кого я имел в виду.

– Что ты? Он своё отбоялся. В сталинских шарашках. Даже в наше время, пытались как-то угомонить его за слова «вот евреи слиняют, рухнет наука, а затем и сам Союз нерушимый»… Но куда им? Такого не возьмешь. Притащил какие-то справочники Кембриджского университета. А там два списка: «Выдающиеся учёные мира» и «Выдающиеся евреи». Тридцатипроцентная корреляция, как по Нобелевским лауреатам, так и по чемпионам мира по шахматам.[1] С такими аргументами не поспоришь… – Валентин замолчал на минуту, а потом, как бы опомнившись, добавил:

1

В данном случае Валентин не совсем прав. Не списки, а книги: «100 великих учёных» и «100 великих евреев», которые были опубликованы несколько позднее. На это указал мне украинский академик И.Я. Эйнгорн, за что я выношу ему мою глубокую благодарность. И.Г.