29-ое января 1837

Из чьей руки свинец смертельныйПоэту сердце растерзал?Кто сей божественный фиалРазрушил, как сосуд скудельный?Будь прав или виновен онПред нашей правдою земною,Навек он высшею рукоюВ «цареубийцы» заклеймен.Но ты, в безвременную тьмуВдруг поглощенная со света,Мир, мир тебе, о тень поэта,Мир светлый праху твоему!..Назло людскому суесловьюВелик и свят был жребий твой!..Ты был богов орган живой,Но с кровью в жилах... знойной кровью.И сею кровью благороднойТы жажду чести утолил —И осененный опочилХоругвью горести народной.Вражду твою пусть Тот рассудит,Кто слышит пролитую кровь...Тебя ж, как первую любовь,России сердце не забудет!..

1-ое декабря 1837

Так здесь-то суждено нам былоСказать последнее прости...Прости всему, чем сердце жило —Что, жизнь твою убив, ее испепелило     В твоей измученной груди!..Прости... Чрез много, много лет —Ты будешь помнить с содроганьемСей край, сей брег с его полуденным сияньем,Где вечный блеск и долгий цвет —Где поздних, бледных роз дыханьем     Декабрьский воздух разогрет...

"С какою негой, с какой тоской влюбленной..."

С какою негою, с какой тоской влюбленнойТвой взор, твой страстный взор изнемогал на нем!Бессмысленно-нема... нема, как опаленный     Небесной молнии огнем!Вдруг, от избытка чувств, от полноты сердечной,Вся трепет, вся в слезах, ты повергалась ниц...Но скоро добрый сон, младенчески-беспечный,     Сходил на шелк твоих ресниц —И на руки к нему глава твоя склонялась,И матери нежней тебя лелеял он...Стон замирал в устах... дыханье уравнялось —     И тих и сладок был твой сон.А днесь... О, если бы тогда тебе приснилось,Что будущность для нас обоих берегла...Как уязвленная, ты б с воплем пробудилась,     Иль в сон иной бы перешла.

"Давно ль, давно ль, о Юг блаженный..."

Давно ль, давно ль, о Юг блаженный,Я зрел тебя лицом к лицу —И ты, как бог разоблаченный, Доступен был мне, пришлецу?..Давно ль — хотя без восхищенья,Но новых чувств недаром полн —И я заслушивался пеньяВеликих Средиземных волн?Но песнь их, как во время оно,Полна гармонии была,Когда из их родного лонаКиприда светлая всплыла...Они все те же и поныне —Все так же блещут и звучат —По их лазоревой равнинеСвятые призраки скользят.Но я, я с вами распростился —Я вновь на Север увлечен...Вновь надо мною опустилсяЕго свинцовый небосклон...Здесь воздух колет... Снег обильныйНа высотах и в глубине —И холод, чародей всесильный,Один здесь царствует вполне.Но там, за этим царством вьюги,Там, там, на рубеже земли,На золотом, на светлом Юге,Еще я вижу вас вдали —Вы блещете еще прекрасней,Еще лазурней и свежей —И говор ваш еще согласнейДоходит до души моей!

Итальянская villa[6]

И распростясь с тревогою житейской,И кипарисной рощей заслонясь, —Блаженной тенью, тенью элисейской,     Она заснула в добрый час.И вот уж века два тому иль боле —Волшебною мечтой ограждена,В своей цветущей опочив юдоле,На волю неба предалась она.Но небо здесь к земле так благосклонно!..И много лет и теплых южных зимПровеяло над нею полусонно —Не тронувши ее крылом своим.По-прежнему в углу фонтан лепечет,Под потолком гуляет ветерок,И ласточка влетает и щебечет...И спит она... и сон ее глубок!..В мы вошли... все было так спокойно —Так все от века мирно и темно...Фонтан журчал... Недвижимо и стройноСоседний кипарис глядел в окно...· · ·Вдруг все смутилось: судорожный трепетПо ветвям кипарисным пробежал, —Фонтан замолк — и некий чудный лепет,Как бы сквозь сон, невнятно прошептал.Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,Та жизнь, — увы! — что в нас тогда текла,Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,Через порог заветный перешла?вернуться

6

Вилла (ит.).